" Нет ничего приятней, чем созерцать минувшее и сравнивать его с настоящим. Всякая черта прошедшего времени, всякий отголосок из этой бездны, в которую все стремится и из которой ничто не возвращается, для нас любопытны, поучительны и даже прекрасны. "
  • В.Г.Белинский
  • Алфавитный указатель авторов:   А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    337 просмотров

    Английская стратегия и Антанта (1916 г.)

    Английская стратегия и Антанта

    Вопрос об отношении Англии к своим партнерам по «Сердечному согласию» (Антанте) во время войны 1914 — 1918 гг. имеет актуальный интерес и в ваши дни. Буржуазные историки, состоящие на службе у англо-французского империалистического блока, изображают Антанту в розовом свете, тщательно избегая всякого упоминания о противоречиях и разногласиях между союзниками. Такое умолчание вполне понятно. Неопровержимые факты доказывают, что так называемое «Сердечное согласие» было, не чем иным, как орудием английского империализма, который союзнические отношения понимал по принципу: максимум выгод и минимум жертв.

    На протяжении ряда лет до 1914 г. Англия сколачивала блок для войны против Германии. В этот период между британским и французским генеральными штабами неоднократно происходили официальные переговоры по вопросу о совместных операциях против Германии. Однако английские министры тщательно избегали сколько-нибудь определенного выражения обязательств самой Англии. 3 августа 1914 г. английский министр иностранных дел Эдуард Грей выступил в палате общин с речью, в которой осторожно приоткрыл карты английской политики. Прежде всего он заявил1, что «…мы не имеем никакого секретного обязательства, которое связывало бы руки правительства и парламента в решении вопроса о войне. Говорят о «Тройственном согласии» (the Triple Entente). Но «Тройственное согласие» не было союзом (alliance); оно было дипломатической группой». Дальше Грей утверждал: «Мы не являемся участниками франко-русского союза». Такая трактовка союзных обязательств в момент, когда Россия и Франция уже объявили мобилизацию, весьма характерна для британской политики.

    При вступлении Великобритании в войну английские министры не предусмотрели, однако, ни масштабов, ни особенностей ее. Они всерьез думали обойтись акцией британского флота (который, кстати, оказался плохо подготовленным к войне в новых условиях) да посылкой экспедиционного корпуса на континент.

    Быть может, предвидение здесь было невозможным? Опубликованные после войны материалы доказывают, что дело обстояло не так. В частности, в дневнике Вильсона (до войны — начальник военной академии, в начале войны — начальник штаба у ген. Френча) приводятся данные о переговорах-его с Жоффром, Фошем и Кастельно в 1912 г.2.

    В этих переговорах учитывалась возможность германского наступления через Бельгию, между Верденом и Намюром. Когда французским генералам указывали, что британский флот равноценен 500 тысячам штыков, Жоффр и Кастельно не придавали ему цены и одного штыка. Будучи уверены в неизбежности посылки английской армии на континент в случае войны, французы были озабочены ее малочисленностью. Английский фельдмаршал Роберте придерживался того же мнения. Была начата кампания в английской и французской прессе в пользу реорганизации английской армии. Но британское правительство и генеральный штаб не изменили тогда своей традиции.

    Когда вспыхнула война, британский экспедиционный корпус при первом же столкновении с немцами у Монса потерпел поражение. В дальнейшем создалось почти катастрофическое положение3. Британское командование всерьез начало подумывать, как бы выбраться из этого положения, бросив своих союзников. Френч намеревался отступать к английским кораблям. Но британский империализм уже слишком серьезно ввязался в игру и заставил Френча действовать совместно с Жоффром… Однако накануне Марны британский главнокомандующий едва не сорвал контрнаступление своим отказом участвовать в нем.

    Уже первые операции войны сопровождались огромными потерями французской, русской и германской армий при сравнительно ничтожных потерях англичан. Это не помешало британским военным «историкам» всячески превозносить и приписывать решающее значение действиям английского экспедиционного корпуса на Марне и у Ипра.

    В 1915 г., используя полное отсутствие согласованности в действиях армий Антанты, германцы обрушились на русские войска, почти вовсе лишенные вооружения благодаря слабости военно-промышленной базы России и прямой измене царских министров и генералов. Германцы наносят русским тяжелое поражение. Но союзники, кроме слабых ударов у Артуа и в Шампани, не оказывают никакой помощи истекающим кровью русским армиям. Осенью в Шампани французы истощаются в бесплодных атаках; англичане ничего серьезного для помощи им не предпринимают. Настала очередь Сербии, которую обнадежили помощью, но преспокойно наблюдали затем за ее разгромом.

    В такой обстановке наступил 1916 г. — год, характерный для первой мировой империалистической войны бесплодием стратегической мысли обеих сторон.

    Единственным результатом первых полутора лет войны, который мог бы радовать хранителей традиций английской внешней политики, было серьезное истощение основных стран европейского континента: Россия потеряла к началу 1916 г. уже около 5 млн. человек, Германия — около 3 млн., Франция — около 2 млн., Великобритания, включавшая почти 1/3 народонаселения земного шара, понесла потери всего около 0,5 млн. человек. Питт и Гладстон не могли и мечтать о столь блестящих успехах политики ослабления извечных соперников британского могущества. Однако, несмотря на блокаду, на вступление в войну Италии на стороне Антанты, германская армия продолжала борьбу. Причина неуспеха союзников была ясна: Антанты, как действительно единого и организованного целого фактически не существовало. Используя разобщенность союзников, Германия наносила удары отдельным из них, искусно оперируя по внутренним линиям. Провал разрозненных операций стал настолько очевидным, что английскому верховному командованию пришлось согласиться на созыв конференции военных представителей от всех стран Антанты. Эта конференция собралась в Шантильи (Франция) в декабре 1915 г. Впервые был разработан план совместного наступления союзников в 1916 г. Впрочем, «плана», собственно, так и не было, ибо остался нерешенным вопрос о районах и направлении ударов на отдельных фронтах. Не было установлено и твердого срока наступления (ориентировочно был указан март). Возникал еще один резонный вопрос: что если Германия не станет ждать, когда противники обрушатся на нее, а, следуя своей активной стратегии, сама предпримет наступление против одного из союзников? Было решено, что в таком случае прочие страны Антанты должны притти на помощь стране, подвергшейся владению, перейдя в наступление на своем фронте.

    Продолжение: Английская стратегия и Антанта. Верденская трагедия.

    Примечания:
    1. Речь Грея цитируется по тексту ее, приведенному в книге «How the War began by J. M. Kennedy» 1914 г., стр. 150 и след. []
    2. «The biorgaphy of the late Marshal Foch» by Major-General George Aston, Chapter X. []
    3. Изложение этих событий, относящихся к 1914 г., читатель может найти в нашей работе «Темпы операций», ч. I. []
    Вернуться к содержанию »

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован.

    CAPTCHA image
    *