" Нет ничего приятней, чем созерцать минувшее и сравнивать его с настоящим. Всякая черта прошедшего времени, всякий отголосок из этой бездны, в которую все стремится и из которой ничто не возвращается, для нас любопытны, поучительны и даже прекрасны. "
  • В.Г.Белинский
  • Алфавитный указатель авторов:   А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    1 365 просмотров

    Артиллерия в обеспечении прорыва (Мартовская операция 1916 г.)

    В начале марта 1916 г. главное командование русской армии решило провести наступательную операцию левым флангом Северного и правым флангом Западного фронтов в районе Двинска, оз. Нарочь, оз. Вишневское (схема 1). В целях содействия основной операции и намечалось проведение двух второстепенных операций: на Северном фронте — от Якобштадта на Поневеж и на Западном — от Смаргони на Вильно. Русское командование предполагало прорывом германского фронта и наступлением на Ковно отрезать виленскую группу германцев от переправ через р. Неман и, создавая серьезную угрозу сообщениям противника путем концентрического удара на Поневеж, Вилькомир, опрокинуть весь северный участок германского фронта.

    Соотношение сил обеих сторон (пехоты и конницы) накануне операции характеризует следующая таблица:

    Соотношение сил в Мартовской операции 1916 г.

    Эти данные показывают, что русские войска намного превосходили в количественном отношении силы противника. Совершенно иным было соотношение артиллерийских сил. Германская армия ко времени мартовской операции имела значительное превосходство в артиллерии и особенно в отношении тяжелых орудий. К марту 1916 г. русская армия на всех фронтах имела лишь 956 орудий 107 и 152-мм калибров. Из них только 440 были полевыми тяжелыми орудиями современного типа, а остальные являлись орудиями устаревших крепостных образцов.

    Схема 1

     

    Не лучше обстояло и со снабжением русской артиллерии снарядами. В тот период армия располагала следующим запасом снарядов на одно орудие; на 76-мм пушку — 1270 шт., 122-мм гаубицу — 540 шт., тяжелое орудие — 685 шт. Русская военная промышленность производила в день 12 снарядов на каждую 76-мм пушку, 5 — на 122-мм гаубицу 15 — на тяжелую пушку и 4 — на тяжелую гаубицу. Таким образом, имевшиеся артиллерийские средства не соответствовали тем требованиям, которые предъявляла к артиллерии предстоящая наступательная операция, предусматривавшая прорыв сильно укрепленной германской позиции.

    Операцию предполагалось провести зимою, но пришлось ее отложить до завершения войсковых перегруппировок. Новый срок, назначенный на конец марта, совпадал с началом весенней распутицы. В; это время район Двинск, Вильно, оз. Нарочь, представляющий собою лесистые, болотистые низменности с множеством рек и озер, вовсе непригоден для военных действий. Ген. Эверт, главнокомандующий армиями Западного фронта, еще 13 марта сообщал начальнику штаба верховного главнокомандующего ген. Алексееву, что в середине марта в районе предполагавшейся операции большие болотистые пространства становятся непроходимыми, многие озера, выходя из берегов, сливаются вместе в непрерывную цепь, почва растворяется настолько, что передвижение становится почти невозможным. Но главное командование не хотело считаться с этим обстоятельством.

    Главный удар решено было нанести на Западном фронте силами 2-й русской армии, которая занимала десятью корпусами участок фронта Медзины, оз. Вишневское протяжением свыше 90 км, из которых до 25 км приходилось на береговую полосу больших озер и примерно по 10 км линии фронта, на правом и левом флангах, пролегало по лесисто-болотистой местности.

    На 2-ю армию возлагалась задача: сосредоточив главные силы на флангах, перейти в решительное наступление, разбить противника, находящегося перед фронтом армии, а затем наступать далее до рубежа Свенцяны, Михалишки, Гервяты. Вспомогательный удар справа должна была нанести своим левым флангом 1-я армия. Остальным армиям Западного фронта ставилась задача сковать противника перед собою и в случае успеха 2-й армии перейти в общее наступление.

    Штабу 2-й армии трудно было управлять десятью корпусами. Поэтому все части, входившие во 2-ю армию, были разбиты на три группы. Однако в группах не были созданы особые органы управления. Организация этих импровизированных групп и явилась одной из главных причин провала операции. В состав правой группы (ген. Плешакова) входили 1-й, 27-й и 1-й Сибирский армейские и 7-й кавалерийский корпуса; левая группа (ген. Балуева) состояла из 5-го, 36-го и 3-го Сибирского корпусов с Уральской казачьей дивизией; средняя группа (ген. Сирелиуса) — 34-й и 4-й Сибирский корпуса.

    В своем решении командование намечало прорвать фронт противника одновременной атакой флангами: «на участке Медзины, Дуки — труппой Плешкова, а на участке между озерами Нарочь и Вишнёвское — группой Балуева. Для развития успеха за правой группой был расположен 15-й и за левой — 35-й корпуса, составлявшие, резерв главнокомандующего фронтом. Группа Сирелиуса получила задачу: «демонстрируя энергично» (?) на участке Дуки, оз. Нарочь, атакой на участке Чернята, Лотва «сковать противника», находящегося перед фронтом группы.

    На участке главного удара сосредоточились довольно внушительные силы русских, но слабо обеспеченные артиллерией. На десять армейских корпусов имелось лишь около 1 000 легких и 150 тяжелых (до 452-мм) орудий. Таким образом, на тысячу штыков приходилось вне более 2,5 орудия. Что же касается плотности насыщения артиллерией на участке главного удара, то она была довольно высокой для русского фронта того времени: в среднем 12 — 18, а на некоторых отдельных участках до 35 орудий разных калибров на 1 км фронта. Правда, эта норма была ниже тех, которые к тому времени были достигнуты на англо-французском фронте: до 100 орудий на 1 км фронта.

    Для того чтобы дать полное представление о порядке использования артиллерии в процессе самой операции прорыва, мы остановимся более подробно на действиях артиллерии правой группы — ген. Плешкова (схема 2).

    Корпуса, входившие в эту группу, получили следующие задачи:

    1-й армейский корпус — прорвать расположение противника на фронте Ковальтишки, Вилейты; захватить его вторую линию — Лоздзеи, Ляховичи, а затем и тыловую — к северу от Годутишки. Главный удар наносился на фронте около 4 (ОД. Артиллерия, входившая в состав корпуса, состояла из 22-й арт. бригады, 1-го дивизиона 59-й арт. бригады и 1-го мортирного дивизиона, всего 54 легких пушки (76-1ш) и 12 легких гаубиц (122-мм). После неудачной атаки 19 марта артиллерия 1-го корпуса была усилена двумя батареями 152-мм гаубиц (7 орудий) и одной батареей (4 орудия) 107-мм пушек обр. 1877 г. из артиллерийской группы ген. Закутовского.

    1-й Сибирский корпус — прорвать фронт противника на участке Вилейты (иск.), Можейки, направляя главный удар на Микулишки, Лапин; захватить вторую линию обороны -— Интока, Свилеля, Яржево; закрепиться на тыловой оборонительной линии противника на участке Мольдзевичи, Олься. Участок атаки — 5,5 км, участок главного удара — 2,5 км. Артиллерия корпуса состояла из 1-й и 2-й сибирских арт. бригад, всего 72 легкие пушки (76-мм).

    27-й армейский корпус — после прорыва фронта противника наступать в полосе между 1-м армейским и 1-м Сибирским корпусами и атаковать участок Годутишки, Мальдзевичи; далее наступать правым флангом вдоль железной дороги на Лынтуны. Артиллерия корпуса, состоявшая из 45-й и 76-й арт. бригад и 27-го мортирного дивизиона, была передана в группу Закутовского. 20 марта 76-я арт. бригада (36 легких 76-мм пушек) была возвращена 27-му арм. корпусу. Кроме того, 27-му арм. корпусу еще 12 марта были приданы 6-й и 14-й тяжелые дивизионы, всего восемь 107-мм пушек и шестнадцать 152-мм гаубиц.

    Артиллерийская группа (ген. Закутовского), подчиненная непосредственно ген. Плешкову, получила задачу содействовать прорыву фронта противника: а) вести интенсивный огонь по узлам сопротивления: Ковальтишки, Матишки; Голатыльцы, Вилейки; Микулишки, Бучелишки; б) подавить артиллерию противника на участках Лоси, Лоздзеи; Сви-лели, Ловкишки, Родзе; Дашки, Дворачаны, Загач (общее протяжение этих участков до 16 км); в) фланкировать участки Вилейты, Ковальтишки (протяжением около 4 км) и Можейки, Задевье, Загач (около 95 км); г) образовать «достаточное» число проходов (это неопределенное задание было уточнено распоряжением от 14 марта, в котором указывалось, что между Бучелишки и Лапин должно быть образовано 2 прохода по 40 м (южнее Лапин еще 2 прохода по 40 m); д) произвести основную подготовку к атаке второй линии противника на участках Лоздзеи, Ляховичи и Интока, Овилели, Яржево (общее протяжение участков около 7 км); е) оказать непосредственную огневую поддержку атакам первой и второй линий обороны (с выдвижением батарей вперед). Эти разнообразные и довольно неопределенные задания не соответствовали обстановке и были не под силу той артиллерии, которая имелась в группе Закутовского. Так, например, ставилась задача «обстрела узлов», а о разрушении оборонительных сооружений противника, расположенных между узлами, и вообще о разрушении укреплений не упоминалось.

    Схема 2. Действия артиллерии

     

    Артиллерийская группа Закутовского состояла из 45-й и 76-й арт. бригад, всего семьдесят две 76-мм пушки (76-я арт. бригада была возвращена 20 марта 27-му корпусу, после чего в группе Закутовского оставалось только 36 легких 76-мм пушек), шестьдесят 122-мм гаубиц, тридцать две 152-мм тяжелых гаубицы, двенадцать тяжелых 107-mm пушек обр. 1877 г. и двенадцать 152-мм орудий (120 пуд.). Закутовский в свою очередь распределил всю подчиненную ему артиллерию на пять групп. Первая группа (ген.-майора Андреева) состояла из 45-й арт. бригады (36 легких 76-мм пушек); вторая (полковника Макшеева) — 76-й арт. бригады, возвращенной 20 марта 27-му корпусу; третья (ген.-майора Руктешеля) — 12 легких 122-mm гаубиц, 8 тяжелых 152-мм гаубиц, 12 тяжелых 152-мм пушек (120 пуд.); четвертая (полковника Яковлева) — 24 легких 122-мм гаубиц, 12 тяжелых 152-мм гаубиц и 12 тяжелых 107-мм пушек обр. 1877 г.; пятая (полковника Надеина) — 24 легких 122-mm гаубиц и 12 тяжелых 152-мм гаубиц.

    Подготовительные работы, выбор огневых позиций и установка артиллерийских орудий были начаты еще до получения указанных задач. Закутовский, хотя непосредственно и подчиненный ген. Плешкову, все же не привлекался к разработке задач, поставленных его группе. Поэтому он проводил подготовительные работы, не будучи осведомленным о предстоящих действиях, и ставил исполнителям только частные задачи, без разъяснения общей обстановки. В результате выбранные артиллерийские позиции не соответствовали полностью задачам, возложенным на артиллерию.

    Задачи, поставленные группе Плешкова, 12 марта были изменены следующим образом:

    1-му арм. корпусу — атаковать противника на фронте Вилейты, Бучелишки, направляя главный удар на участок Микулишки, Бучелишки. Общий фронт атаки — около 3,5 км, фронт главного удара — 2,5 км.

    1-му Сибирскому корпусу — атаковать позиции противника на фронте Бучелишки, Можейки, направляя главный удар на участок Бучелишки, Лапинский лес, и закрепиться на рубеже Можейки, Авласы. Фронт атаки — 3,5 км, фронт главного удара — до 2 км.

    27-му арм. корпусу — вести наступательный бой в направлении на Олься, Оцковичи.

    Артиллерийской группе (ген. Закутовского) — наиболее мощный огонь сосредоточить преимущественно по позициям противника в районе Вилейты, Можейки (фронт около 6 км), по его артиллерийским группам и тылу.

    Указанное изменение боевых задач неблагоприятно отразилось на успехе боевых операций. Первоначальное решение ген. Плешкова предусматривало разгром укрепленных узлов Голотыльцы, Вилейты. В соответствии с этим и ставились задачи артиллерии. В действительности же атака велась на участке Микулишки, Лапин, т. е. на 2 км южнее, причем артиллерия не имела времени на перемену позиций.

    В приказе указывалось, что вся тяжелая артиллерия и 45-я арт. бригада должны быть готовы к открытию огня к 10 марта, легкая гаубичная — к 11 марта, а вся остальная легкая артиллерия — к 12 марта. При этом предлагалось пристрелку начать немедленно после занятия батареями позиции ведя ее одиночными выстрелами, «не обнаруживать себя противнику». Все артиллерийские начальники должны были представить немедленно после личной рекогносцировки схемы расположения батарей с указанием секторов обстрела, связи и с перечнем полученных задач Инспекторам артиллерии корпусов предлагалось организовать «такое снабжение боеприпасами, чтобы ни в коем случае не могло быть задержек в развитии арт. огня».

    Перед началом операции командующий группой ген. Плешков издал ряд инструкций и наставлений, большинство которых напоминало общие уставные положения. Кроме того, 16 марта была издана «Инструкция инспектору артиллерии группы», в которой указывалось: 1) начать артиллерийскую подготовку 18 марта с 8 — 9 часов утра, как только прояснится туман; вначале вести стрельбу демонстративно в продолжение 3 часов по участку оз. Можейское, д. Задевье (участок этот южнее района атаки), «обстреливая одновременно с особым вниманием участок Матишки, Бучелишки, Лапинский лес, особенно последний, и вторую линию обороны»; 2) затем, не прекращая огня по этому участку, переключить основную массу артиллерии на обстрел участка удара Матишки, Бучелишки, Лапинский лес (фронт около 8 км); 3) обстрел участка главного удара вести напряженно и непрерывно, прикрывая, движение пехоты до ее приближения к неприятельским окопам; когда же будет опасность поражения своих, огонь без приостановки перенести на фланги и на те тыловые участки, откуда можно ожидать подхода резервов и перехода противника в контратаку; 4) обстрел неприятельской артиллерии производить по мере надобности, чтобы принудить ее к молчанию; 5) в первую очередь обстреливать те участки позиции противника, которые «грозят особым сопротивлением».

    Ген. Закутовский в развитие указаний командования поставил своей артиллерии следующие задачи:

    Первой группе (Андреева), занимавшей позиции в районе Волохи, Поставы и растянутой почти на 6 км, — обстреливать фронтальным), фланговым и косым огнем участок Можейки, Загач и в глубину до Лапинского леса. Наименьшие дальности: для 1-го дивизиона — до д. Новый Двор около 4 км), до Можейки 7 км, до Загач 6 км; для 2-го дивизиона — до Можейки почти 6 км, до Загач около 9 km; для всех батарей — до Лапинского леса от 6,5 до 9 км». Такие дистанции для 76-мм пушек были непосильны. Поэтому первая группа в подготовке атаки и общем ударе почти не участвовала. Столь же невыполнимыми в общем были и другие многочисленные задачи, которые ставились группе Андреева, как то: обстрел на указанном широком фронте выходов из окопов, ходов сообщения, тыловых дорог, резервов, оборона позиции от самолетов, даже «образование дымовых завес» и притом на участке, который атаковать не предполагалось.

    Второй группе (Макшеева), занимавшей позиции в районе Поставы, Липники и растянутой до 4 — 5 км, — подавить неприятельскую артиллерию в районе Загач, Дашки, Дробыши, Мацуты, Дворочаны; фронтальный и косой огонь сосредоточить по окопам на участке Новый Двор, Загач; обстреливать тыловые подступы для подхода резервов; образовывать дымовые завесы; оборонять войска от воздушных налетов. Подавление артиллерии противника в указанном участке было явно непосильным. Расстояние до этого участка — 7 — 8 km. Кроме того, не было надобности в постановке этой задачи, так как артиллерия противника, расположенная в указанном районе, в силу дальности не могла противодействовать атаке на главном направлении. До окопов участка Новый Двор, Загач было 4 — 5 км, а до «тыловых подступов», очевидно, еще дальше. Группа Макшеева, находясь в 10 — 11 км от района главного удара, также не могла принять участия в поддержке решающей атаки. Нам кажется, что вообще не следовало включать в группу Закутовского 45-ю и 76-ю арт. бригады, поскольку они были расположены слишком далеко от района главной атаки. Правильнее было бы в целях объединения работы легкой и тяжелой артиллерии включить в группу Закутовского оставленные при своих дивизиях 1-ю и 2-ю Сибирские арт. бригады, которые могли вести огонь по району атаки с небольших дистанций.

    Третьей группе (Руктешеля), имевшей в своем составе 122-мм и 152-мм гаубицы и 152-мм пушки и занимавшей растянутую почти на 9 км позицию в районе ст. Поставы, м. Поставы, Батрины, была поставлена задача обстрела позиций неприятельской артиллерии, находившейся в районе Загач, Дашки, Литвинки, Новый Двор, Гары, Дробыши, Дворочаны; обстрела фронтальным, фланговым и косым огнем участка Можейки, Загач и тыловых позиций. Расстояние до окопов противника — от 3 до 9,5 км, до района его артиллерии — 5 — 7,5 км, а до окопов участка Можейки, Загач — 8,5 км. Следовательно, если бы все 32 орудия группы сосредоточили свой огонь по окопам этого участка, то на каждое орудие пришлось бы около 250 м позиций противника. Для того чтобы обстрел такого участка был действительным, требовалось израсходовать колоссальное количество снарядов. Эта группа также не предназначалась для оказания огневой поддержки на участке главного удара Микулишки, Лапин. Сосредоточение же ее огня по общим целям, разбросанным на фронте до 9 км, было крайне затруднительным.

    Четвертой группе (Яковлева), состоявшей из 122-мм и 152-мм гаубиц и 107-мм пушек, располагавшейся в районе м. Волоцки, д. Сивды, по фронту около 7 км, было приказано: а) подавить артиллерию противника в районе Свилели, Родзе, Ловкишки; б) вести огонь по тыловым подступам и резервам противника; в) обстрелять его тыловые позиции в районе Свилели, Яржево, Олься; г) обстрелять участок фронта Микулишки, Лапин; д) фланкировать участок Задевье, Новый Двор; е) образовать проходы в проволочных заграждениях между Бучелишки и Лапин (2 прохода по 40 м в левой половине участка); ж) обстреливать змейковые аэростаты противника. Основной задачей являлся обстрел участка главного удара, куда и следовало бы сосредоточить огонь всей группы. Между тем, батареи Яковлева должны были решать свою основную задачу с дистанции, которая была слишком большой как для разрушения окопов, так и особенно для образования проходов в проволоке, не говоря уже о том, что разрушение проволоки не отвечало боевым свойствам тяжелых орудий, имевшихся в группе Яковлева. До всех прочих целей, указанных в задачах, дистанции были еще большими, от 6 до 7 км. Что же касается задачи фланкирования участка Задевье, Новый Двор, то она была не только бесцельной, но даже преступной: фланкировался второстепенный участок, к тому же прикрытый с фронта озером и, следовательно, недоступный для атаки.

    Пятой группе (Надеина), состоявшей из 122-мм и 152-мм гаубиц, расположившейся на позиции в районе м. Волоцки и леса к востоку от Курты, протяжением по фронту около 6 км, было приказано: а) обстреливать участок Микулишки, Лапин, особенно Бучелишки, Лапин, а также Лапинский лес; б) образовать проходы в проволоке между Бучелишки и Лапин (2 прохода по 40 м в правой половине участка); в) обстреливать тыловые позиции противника в районе Интока, Свилели, Яржево. Группа Надеина имела 36 гаубиц. Этого количества явно нехватало для обстрела, а вернее для разрушения окопов противника на участке Микулишки, Лапин (2,5 км по фронту) и Бучелишки, Лапин (около 1,5 км). А ведь группа имела и ряд других задач. Гаубицы следовало использовать для разрушения окопов, а не для пробивания проходов в проволоке, да еще с расстояния в 4 — 4,5 км. Не предвещал больших результатов и указанный в задачах группе обстрел Лапинского леса, имеющего площадь до 2 кв. км, а также обстрел тыловых позиций, находившихся в 6 — 7 км. В общем» батареи Закутовского следовало бы расположить так, чтобы огонь большинства из них можно было сосредоточить по участку главного удара — Микулишки, Бучелишки, Лапин.

    В результате всех этих распоряжений из 188 орудий, которые имел в своем распоряжении ген. Закутовский, для подготовки и поддержки атаки, проводимой 1-м Сибирским корпусом, который наносил главный удар, было привлечено: шесть батарей 122-мм гаубиц, или 46 проц. легких гаубиц; одна тяжелая 152-мм батарея, обстреливавшая окопы противника с расстояния 5 — 6 км, т. е. для разрушения окопов было привлечено 10 проц. всей 152-мм артиллерии; две батареи 122-мм (13 проц.) и одна батарея 152-мм (10 проц.) орудий для разрушения проволочных заграждений с расстояния от 4 до 6 км и ни одного орудия легкой (76-мм) артиллерии. Для разрушения блиндажей и окопов на участке решающего удара (1,5 км) было выделено лишь 24 легких 122-mm и 4 тяжелых 152-мм гаубицы, что означало не менее 60 м сильных укреплений на одну гаубицу1. Конечно, при этом условии заграждения не могли быть разрушены за время подготовки атаки, т. е. одного дня (18 марта). Если же принять во внимание, что разрушение окопов, а. также образование проходов в проволочных заграждениях производилось в среднем с дистанции в 5 км, то сомнительный результат артиллерийской подготовки можно было предвидеть заранее. Кроме того, воздушная фотосъемка атакуемого участка производилась с 20 по 26 марта, т. е. тогда, когда она уже не могла дать существенной пользы. За неимением фотоснимков командованию было известно лишь ориентировочное расположение первых линий неприятельских окопов, остальные позиции, в частности и неприятельской артиллерии, не были известны, а потому и артиллерийская подготовка не могла быть действенной. На основе данных, добытых путем рекогносцировок, была составлена схема позиций противника с нумерацией 119 целей и с указанием расположения артиллерии группы Плешкова (схема 2).

    Пристрелка батарей группы ген. Закутовского началась за три дня до начала операции, причем) было пристреляно не 119, а 237 целей, распределенных по фронту до 25 км как в передовой, так и в последующих линиях обороны противника. Подобная пристрелка раскрывала противнику район предстоящего удара. С другой стороны, множество пристрелянных целей в обширном районе исключало возможность точного их указания и затрудняло управление огнем, что привело к нежелательному рассеиванию артиллерийского огня.

    Кроме артиллерии группы Закутовского, действовавшей на фронте 1-го Сибирского корпуса, в распоряжении последнего оставалась артиллерия, входившая в состав корпуса. Эти артиллерийские средства были распределены следующим образом: 1-я сибирская арт. бригада заняла позиции в районе Русаки, Рыбчаны в 2 — 3 км от первой линии неприятельских окопов; 2-я сибирская арт. бригада — в районе Курты, Сивцы, на восточном берегу р. Мяделька, также в 2 — 3 км от окопов противника.

    Артиллерии 1-го арм. корпуса была поставлена исключительно серьезная задача. Артиллерийской группе, состоявшей из 54 легких (76-mm) пушек и 12 легких (122-мм) гаубиц, предлагалось разрушить окопы и проволочные заграждения на всем фронте атаки (Вилейты, Микулишки, Бучелишки) протяжением около 3,5 км. Для 122-мм гаубиц это была явно невыполнимая задача, так как на каждую гаубицу приходилось до 300 м линии фронта. Что же касается второй задачи — разрушения проволочных заграждений, то при выполнении ее получилась следующая картина: при обстреле окопов, расположенных по опушке леса, деревья, опутанные проволокой, падали и загромождали проделанные проходы.

    Батареи, входившие в состав 1-го арм. корпуса, встретились с большими затруднениями при занятии позиций в лесисто-болотистой местности в обширном районе между pp. Камайка и Мяделька к северу от линии Бучелишки, Русаки. Позиции пришлось выбирать на случайно попадавшихся лесных полянках, устраивать помосты из бревен для установки орудий; окопов нельзя было возводить ни для артиллерии, ни для пехоты; наблюдательные пункты приходилось располагать на опушке леса в линии своего сторожевого пехотного охранения в непосредственной близости к противнику; наблюдательные пункты сильно обстреливались, телефонные провода постоянно перебивались. В результате командующий артиллерийской группой ген. Масальский вынужден был во время боя перейти со своего наблюдательного пункта, устроенного на опушке, в глубину леса.

    Легкая артиллерия, находившаяся в распоряжении командования 27-го корпуса, выполнявшего второстепенную задачу, была передана в группу ген. Закутовского. Приданные вместо нее 27-му корпусу 6-й и 14-й тяжелые дивизионы были расположены согласно первоначальным указаниям на позициях в районе Русаки, Сивцы в 5 — 7 км севернее участка, занимаемого корпусом. Отсюда им трудно было оказывать огневую помощь основным силам корпуса, когда те должны были выполнять новую задачу, т. е. наступать на Олься. Только 20 марта корпусу возвращена была расположенная в его районе (южнее м. Поставы) 76-я арт. Бригада.

    СНАБЖЕНИЕ БОЕПРИПАСАМИ

    Расчет боеприпасов, необходимых для операции, был произведен неправильно чисто механически. Определяя потребность боеприпасов, исходили не из того, сколько нужно снарядов для разрушения атакуемых укреплений, образования проходов в проволочных заграждениях и обеспечения успеха атаки, а из предполагаемой длительности боя на различных участках, определяя таковую от 2 до 10 дней. При этом командование считало, что на день боя потребуется на одно орудие: 76-мм пушку — 200 выстрелов, 122-мм гаубицу — 100, 107-мм пушку и 152-мм гаубицу по 50 выстрелов. Расчет этот не учитывал ни действительной потребности, ни имеющихся запасов снарядов. В результате он оказался преувеличенным в отношении 76-мм патронов и значительно преуменьшенным для 122-мм гаубиц и тяжелых орудий.

    Артиллерия группы Плешкова имела достаточное количество 76-mms патронов, но ощущала острый недостаток в снарядах 122-мм, 107-мм и 152-мм калибров. Только артиллерийские средства 1-го арм. корпуса не испытывали недостатка в 76-мм» снарядах благодаря заблаговременно созданным запасам в батареях — почти по 1000 патронов на орудие. В остальных корпусах группы Плешкова пополнение боеприпасами для 76-мм и 107-мм пушек, а также 122-мм и 152-mm гаубиц происходило с большими задержками вследствие того, что они не были выданы батареям заблаговременно, а промежуточные склады отсутствовали. Тыловой склад боеприпасов находился на ст. Воропаево. Артиллерийским Паркам, получавшим снаряды для батарей, приходилось преодолевать ежедневно до 80 км по скверным дорогам в условиях весенней распутицы. В результате питание боеприпасами, особенно гаубиц и 107-мм пушек, оказалось настолько неудовлетворительным, что на батареях в отдельные периоды боя не было снарядов. Был такой момент, когда в одном из корпусов на 7 тяжелых (152-мм) гаубиц оставалось только 4 снаряда. В некоторых случаях доставлялись снаряды, не подходившие к данным орудиям; в другом случае было прислано 3 000 штук 152-мм снарядов без ввинченных трубок.

    БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ АРТИЛЛЕРИИ

    Неправильная группировка артиллерии на участке 1-го Сибирского корпуса привела к тому, что для подготовки атаки на главном направлении было использовано меньше половины всей тяжелой артиллерии группы Плешкова. 76-мм пушки не могли восполнить отсутствовавшей тяжелой артиллерии в силу слабой эффективности их огня при стрельбе по окопам, в особенности при не успевшем еще оттаять грунте. Кроме того, утром 18 марта образовался густой туман, затруднивший наблюдение. При этих условиях нельзя было ожидать существенных результатов от артиллерийской подготовки.

    Батареи 1-го Сибирского корпуса начали артиллерийскую подготовку в 8 час. 15 мин. К 11 часам утра огонь стал напряженным. Противник отвечал слабо. В 12 часов дня, несмотря на то, что артиллерийская подготовка еще не была закончена, пехота, не предупредив артиллеристов, пошла в атаку я застряла в неразрушенных проволочных заграждениях, понеся большие потери. Атака оказалась безуспешной. Начальник штаба 1-го Сибирского корпуса следующим» образом объяснял указанный случай в своей записке от 13 мая 1916 г.: «Для атаки точного срока не определялось, а предполагалось переход в наступление пехоты приурочить к тому моменту, когда обозначатся реальные результаты огня, — во всяком случае не ранее двух, а может быть и четырех часов дня. Никаких указаний ни из штаба группы, ни от инспектора артиллерии группы о том, что арт. подготовка будет закончена к 12 час. дня, не исходило. Поэтому начатая 22-й пехотной и 1-й Сибирской дивизиями атака в первом часу дня произошла, очевидно, по какому-то недоразумению».

    На участке 1 -го apм. корпуса перешел в атаку только один Вильмандстранский полк, направленный при этом во входящий угол неприятельской позиции. Атака полка также началась до окончания артиллерийской подготовки. Полк был встречен сильным фронтальным ружейным и пулеметным огнем противника, а с фланга — огнем германской артиллерии, до того времени бездействовавшей и не обнаруживавшей себя. Полк залег, не дойдя до проволочных заграждений, и был уничтожен огнем противника. 27-й корпус в наступление не переходил и оставался в резерве группы Плешкова.

    После неудачной атаки русская артиллерия продолжала стрельбу весь день и ночь на 19 марта. Следующая атака была назначена на ночь с 19 на 20 марта. Артиллерийская подготовка происходила весь день 19 марта. Участок атаки 1-го Сибирского корпуса был сокращен до 0,75 км (выступ Лапинского леса). Сюда был сосредоточен огонь 6 гаубичных 122-мм батарей, 3 батарей 152-мм5 гаубиц, 12 легких 76-мм. батарей и 1-й и 2-й сибирских арт. бригад. Ночью, за час до атаки, артиллерийский огонь достиг высшего напряжения.

    Ночная атака была удачной. Сибирские стрелки заняли более полкилометра неприятельских окопов. Но утром, когда атака соседнего 1-го арм. корпуса успеха не имела, немцы контратаковали обнаженный правый фланг 1-го Сибирского корпуса. Контратака противника поддерживалась сильным фланговым огнем из уцелевших фланкирующих огневых точек. Части 1-го Сибирского корпуса, понеся большие потери, вынуждены были отойти в исходное положение.

    Для обеспечения атаки 1-го арм. корпуса его артиллерия 20 марта была усилена за счет группы ген. Закутовского двумя батареями 152-мм гаубиц, уже пристрелянных по участку Вилейты, Голатыльцы, и одной батареей 107-мм пушек, предназначавшейся для борьбы с неприятельской артиллерией у Лоздзеи. При содействии этих дополнительных батарей артиллерия корпуса произвела огневую подготовку, и пехота заняла небольшой участок неприятельских окопов. Но сильный фланговый огонь противника заставил ее отойти.

    В дальнейших приказах по группе Плешкова артиллерии ставились еще более широкие, но неопределенные и невыполнимые задачи. От артиллерии требовали вести непрерывный огонь, усиливая его до возможного предела, производить артиллерийскую подготовку даже ночью. Распоряжения, получавшиеся артиллерийским, командованием из штаба 1-го арм». корпуса, были еще более неопределенными. Артиллерийской группе Масальского, например, было приказано обеспечить подготовку атаки на участке фронта протяжением в 400 м и вести периодически огонь «ураганами, фугасными и шрапнельными». Громадный расход боеприпасов, вызванный этими распоряжениями командования, оказался непроизводительным. Артиллерийская подготовка велась непрерывно, но атака, которая все откладывалась, так и не состоялась.

    Войска несли огромные потери. К 23 марта 22-я пех. дивизия потеряла 8 900 человек, 1-я сибирская дивизия — 7 612, 2-я сибирская дивизия — 5 152 человека. Таким образом, эти дивизии потеряли до 50 проц. своего состава и были совершенно небоеспособны. Тем не менее ген. Плешков решил продолжать атаку н приказал начать артиллерийскую подготовку 23 марта в 10 часов утра. Участок атаки был расширен: для 1-го арм. корпуса несколько вправо (к северу) до Голатыльцы и Матишки, для 1-го Сибирского корпуса немного влево (южнее), а 27-му корпусу ставилась задача атаковать участок, образовавшийся между 1-м армейским и 1-м Сибирским корпусами. Артиллерийской группе ген. Закутовского приказывалось обеспечивать левый фланг 27-го корпуса энергичным обстрелом северо-западной опушки Лапинского леса. Однако атака, назначенная в ночь с 23 на 24 марта, была отменена вследствие неблагоприятной погоды.

    Утром 24 марта всей артиллерии было приказано продолжать обстрел неприятельских позиций. За день артиллерийским огнем были произведены частичные разрушения укреплений и на некоторых участках проделаны проходы в проволочных заграждениях. Вечером 24 марта артиллерия получила следующую задачу: «всей артиллерии усилить огонь до возможного в два часа ночи, а к трем часам ночи довести огонь до урагана, перенеся его на ближайший тыл неприятеля; а три часа ночи под прикрытием ураганного огня артиллерии корпуса стремительно и безудержно атаковать неприятеля». Но этой же ночью командующий армией приказал отложить атаку на сутки. Распоряжение мотивировалось плохой погодой и недостатком тяжелых снарядов.

    В течение ночи и дня 25 марта артиллерия вела систематический обстрел позиций противника. При этом артиллерийской группе ген. Закутовского для поддержки атаки 1-го Сибирского корпуса были поставлены следующие задачи: а) нести систематический обстрел угла д. Бучелишки и прилетающих с севера и юга участков, разрушать блиндажи, убежища и проволочные заграждения; после обстрела первой линии обороны противника перенести огонь на вторую линию, находящуюся по показанию пленных в 300 м от первой; б) вести обстрел Лапинского леса, сосредотачивая огонь по выступу леса, а также по полосе вдоль северо-западной опушки в сторону д. Целины. Постановка этой задачи вызывалась необходимостью подавления огневых точек в лесу, уничтожения блокгаузов и проволочных заграждений в северо-западном выступе и подавления флангового огня противника, ведением продольного огня по северо-западной опушке и малому треугольному участку леса; в) 152-мм гаубицам вести обстрел восточной опушки и самого Лапинского леса; г) тем батареям, которые не могут вести огонь по Бучелишки и западной части Лапинского леса, производить обстрел артиллерии противника, сосредоточенной между южной опушкой Лапинского леса и д. Родзе; д) от правофланговой группы выделить одну-две батареи для содействия 16-му тяжелому дивизиону в обстреле лесного клина у д. Вилейты и ближайших окопов у д. Матишки.

    На рассвете 26 марта сибирские части овладели двумя линиями неприятельских окопов между Микулишки и Бучелишки, но дальше не мюгли продвинуться. Около 16 часов дня всей артиллерии было приказано продолжать непрерывный обстрел неприятеля, сосредотачивая огонь: артиллерии 1-го арм. корпуса — по лесному клину и д. Микулишки; артиллерии 27-го корпуса — по позициям противника прямо перед собой; артиллерии 1-го Сибирского корпуса — по перешейку Лапинского леса; артиллерии группы Закутовского — по блокгаузам в Бучелишки, северозападной окраине Лапинского леса и следующему участку: перешеек Лапинского леса, д. Можейки, оз. Можейское, д. Ловкишки. Артиллерия не имела времени ни на перегруппировку, ни на переустройство связи, ни на пристрелку. Задачи передавались в виде письменных приказов; личной связи с командованием не было. Все это вызвало некоторую задержку в открытии артиллерийского огня. Вечером 26 марта командующий 2-й армией ген. Paгоза, окончательно разуверившийся в успехе атаки группы Плешкова, приказал отменить ее. Однако артиллерия получила распоряжение, продолжая обстрел позиций противника, начать артиллерийскую подготовку новой атаки о 6 часов утра 27 марта. Назначая новую атаку, командование не хотело считаться с тем, что бурное таяние снега превратило всю местность района боевых действий в сплошное озеро и что при таких условиях дальнейшее продолжение операции было гибельным.

    Артиллерия группы Плешкова почти не прекращала вести огонь в течение всей операции (10 суток). Огонь сосредотачивался по тем участкам, которые предполагалось атаковать и фронт которых постепенно суживался. По свидетельству пехотных начальников, к концу операции проволочные заграждения противника были в ряде мест разрушены. Действительность артиллерийского огня по окопам первой линии также была достаточной. Командир 27-го корпуса телеграфировал 23 марта: «разбиты козырьки, блиндажи целы, траверсы разбиты, проволочные заграждения достаточно разбиты, допускают прохождение пехоты без расчистки». Начальник 2-й сибирской дивизии в тот же день доносил: «артиллерийскую подготовку можно считать очень хорошей. Козырьки разбиты, окопы и ходы сообщения завалены трупами, блиндажи пострадали мало, вследствие нахождения в лесу и прочности сооружения. Сплошных проходов в проволочных заграждениях не образовалось, но пехота справилась с проволокой легко». Такую же оценку действиям артиллерии давал в своей телеграмме от 24 марта и начальник 1-й сибирской дивизии: «полки ворвались без особенного сопротивления противника, подавленного могущественным огнем артиллерии». Но артиллерии группы Плешкова не удалось уничтожить пулеметные точки, расположенные в Латинском лесу и в лесном клине, не подавила она и огня германской артиллерии, так как в течение всей операции последняя не была обнаружена за отсутствием хороших наблюдательных пунктов и воздушной разведки. В результате атакующая пехота не могла удержаться в захватываемых ею окопах, попадая под фланговый огонь пулеметов и сосредоточенный огонь германской артиллерии, расположенной вокруг атакуемого участка. Русская артиллерия благодаря умелому расположению на закрытых позициях также не была обнаружена германскими батареями и не понесла значительных потерь. Потери же русской пехоты были огромны.

    Безуспешные кровопролитные бои продолжались почти до конца марта. Русская 2-я армия, в особенности группы Плешкова и Балуева (группа Сирелиуса почти не принимала участия в боях), потеряла в этих боях около 78 тыс. человек. Но только 28 марта была получена директива начальника штаба главковерха о прекращении наступления на этом фронте.

    ВЫВОДЫ

    Мартовская операция 1916 г., проведенная с целью прорыва укрепленной полосы противника, была неудовлетворительно подготовлена и еще хуже выполнена. Русские войска, не имевшие достаточно мощной артиллерии, понесли огромные потери и, несмотря на Количественное превосходство в живой силе, не выполнили поставленной задачи. Главнокомандующий Западным фронтом ген. Эверт приказал, «дабы дорого стоящий нам опыт послужил хорошим уроком на будущее . время», спешно просить всех высших начальников сообщить их «откровенное мнение о причинах неудачи». В ответах, полученных ген. Эвертом, были отмечены следующие основные причины, которые, по мнению начальников соединений, привели к срыву операции.

    Разноречивость приказаний ген. Плешкова, который ежедневно (21, 22, 23 и 24 марта) менял полосу наступления, вызывала бесполезное изматывание войск, понижала их боевой дух и приводила к потере времени. Последнее имело исключительное значение ввиду наступавшей весенней оттепели.

    План операции не отвечал принципу сосредоточения усилий. Не было создано мощного артиллерийского кулака для прорыва укрепленной позиции на участке, избранном для нанесения главного удара. Тяжелая артиллерия была рассредоточена, а в группе Плешкова она массировалась механически — колесом к колесу, рассредотачивая свой огонь на участке значительного протяжения. Если бы огонь тяжелой артиллерии был сконцентрирован на определенных небольших участках, то были бы разрушены не только окопы и другие оборонительные сооружения противника, но и его проволочные заграждения.

    Отсутствовали взаимодействие войск, взаимная выручка. Каждый командир корпуса интересовался только подчиненными ему войсками, а к другим, даже к соседним корпусам, в лучшем случае относился безразлично. Вся артиллерия группы Закутовского подготавливала атаку только на участке 1-го Сибирского корпуса, тогда как по приказу Плешкова атака 1-го Сибирского и 1-го арм. корпусов должна была производиться одновременно, по взаимному соглашению начальников дивизий. Надлежащей связи и взаимодействия артиллерии, особенно тяжелой, с пехотой также не было. По заключению ген. Гудима: «пехота была предоставлена самой себе, так как, не подготовив в действительной степени ее атаки, артиллерия вместе о тем во время движения пехоты вперед не оказывала ей надлежащего содействия переносом огня на тыл и фланги атакуемого участка и на те батареи противника, которые мешали продвижению пехоты. Работа артиллерии производила впечатление, как будто она решала свою самостоятельную задачу, независимо от задач пехоты… В 22-й пех. дивизии в полковые участки назначались всегда одни и те же батарее, почему связь их с командирами полков и стрельба достигала полного совершенства».

    Полки 22-й пех. дивизии попали в ловушку, обстреливаемую артиллерийским, ружейным и пулеметным опием с фронта и с флангов. Их следовало отвести назад, а не продвигать вперед. Плешков посылал в атаку истекавшую кровью 22-ю пех. дивизию, потерявшую 50 проц. своего состава, считая ее попрежнему боеспособной и слепо руководствуясь уставным правилом, что боевые части «не сменяются», а подкрепляются. Он же приказал начать артиллерийскую подготовку в 8 часов утра и переходить в атаку не позднее 15 часов дня, тогда как на артиллерийскую подготовку «мало было не только 6, но и 26 часов».

    Подготовка атаки шрапнельным огнем, производившаяся некоторыми батареями, была безрезультатной и бесцельной.

    Артиллерия, особенно тяжелая, располагалась слишком далеко за своей пехотой и от неприятельской артиллерии, которая нередко оказывалась недосягаемой и безнаказанно поражала русскую пехоту. Наблюдение за результатами стрельбы своей артиллерии было организовано плохо. Пехота, занявшая окопы противника, поражалась иногда своей артиллерией.

    Не было надлежащего управления огнем артиллерии. Объединение почти всей артиллерии в руках ген. Закутовского было неправильным и не обеспечивало своевременной помощи пехоте. Просьбы пехотных начальников обстрелять те или иные цели задерживались в различных инстанциях, причем за это время выгодные цели нередко исчезали. По мнению командира 22-й арт. бригады, разделяемому и другими •артиллерийскими начальниками, правильно было бы выделить части тяжелой артиллерии в распоряжение корпусов. В общем на долю артиллерии выпало немало нареканий со стороны войсковых начальников, по большей части справедливых. Что же касается мнения главнокомандующего Западным фронтом ген. Эверта, то главной причиной мартовской неудачи он считал неудовлетворительность боевых действий артиллерии. Но, объясняя неудачу операции слабой деятельностью артиллерии, ген. Эверт упускал основную причину, которая привела к срыву, — неумелое и даже в некоторых отношениях преступное руководство войсками со стороны высшего командования. Полевой инспектор артиллерии командировал на время операции в группу Плешкова одного из своих адъютантов (полковника Гриппенберга). В своем докладе он правдиво описал все, что происходило в эти печальные для русской армии дни на фронте 2-й армии. Говоря о причинах неудачи, Гриппенберг подчеркивал, что они заложены были в самой системе руководства этой операцией. Он пришел к выводу, что среди руководителей операции «не было одного какого-нибудь виновника — грешили все и грешили во всех областях. Безупречна была лишь та живая масса, имя которой войска».

    Тот же полковник Гриппенберг писал «в своем докладе: «По телеграфу передается войскам категорический приказ: «окопаться на захваченных участках и удержаться во что бы то ни стало». А войска стоят по колено в воде и, чтобы передохнуть немного, складывают немецкие трупы и на них садятся, так как окоп полон воды… А к вечеру они начинают промерзать и вдобавок к ним заползают раненые, изуродованные, не перевязанные, страдающие, стонущие… Чьи нервы могут выдержать? Это можно один день, два, но это повторялось в течение десяти дней. И тем не менее, они безропотно шли вперед. Что можно большего желать. Нет, войска заслуживают глубокого уважения».

    Операция разрабатывалась штабом Западного фронта без учета особых условий местности, времени года, состояния своего тыла и снабжения, мощности укрепленной позиции противника. Штаб фронта не хотел считаться и с состоянием артиллерийского парка. Мало того, уже в процессе проведения операции было ясно, что войска, понесшие большие потери, терпевшие огромные лишения, не получая своевременного снабжения из-за трудностей с перевозом запасов, не могли выполнить поставленной задачи. Это было ясно и самому ген. Эверту, который писал командующим армиями: «с людьми голодными и утомленными до такой степени, что они падают от усталости и засыпают перед проволочными заграждениями, на успех рассчитывать нельзя».

    И тем не менее командование не хотело отказаться от продолжения этой преступной операции.

    Почти двойное численное превосходство русских войск создало у командования ненужную самоуверенность и (пренебрежительное отношение к наличным силам противника. Это привело к тому, что при выборе участка главного удара командование руководствовалось лишь тем, чтобы отхватить у противника как можно больший кусок территории независимо от того, был ли тот или иной участок выгоден для атаки в тактическом отношении. В силу этого высшим командованием были нарушены основы военного ‘искусства и даже элементарные правила тактики боя. Так, например, неудачу атаки высшее командование объясняло недостаточной артиллерийской подготовкой, но в то же время не отдавало себе ясного отчета, в чем именно должны состоять задачи огневой подготовки атаки.

    Ставка верховного главнокомандующего, давая оценку этой операции, отмечала, что основная причина неудачи заключалась в том, что «без особой подготовки пытались прорвать укрепления противника методами полевого боя, не производя даже необходимого сближения, подходя к укрепленной линии противника». С этим заключением также нельзя не согласиться.

    Изучение материалов, характеризующих подготовку и проведение этой операции, дает возможность сделать некоторые выводы оперативного порядка.

    Совершенно ясно, что разработка’ операции прорыва укрепленной позиции как в целом, так и в деталях высшими и последующими войсковыми начальниками должна производиться заблаговременно и обязательно совместно и в полном единении с соответствующими артиллерийскими начальниками. Для решения боевой задачи, требующей сосредоточения сильного огня на определенном участке, батареи и дивизионы могут быть соединены в группы. Состав и сила групп должны отвечать поставленной задаче и обеспечивать возможность действенного управления ими. Объединение артиллерийских групп излишне, если они не могут оказывать взаимной поддержки.

    Сосредоточение массы артиллерии на одной позиции является неправильным. Нужно добиваться сосредоточения огня на заданном участке противника, а артиллерия может располагаться и рассредоточенно. Такое ее расположение даст возможность наносить поражение не только фронтальным, но и более сильным фланговым или косоприцельным перекрестным огнем. В группе Плешкова состав артиллерийских групп был случайным, не отвечавшим поставленной задаче и обеспечению удобства управления. Сведение большей части артиллерии в общую группу ген. Закутовского, при неудачном ее расположении и нецелесообразной постановке задач, привело к невозможности сосредоточения огня на главном, решающем участке атаки.

    Во время операции связь между артиллерийскими группами и атакующими войсками часто отсутствовала. Отсюда вытекала разрозненность действий. Чрезмерная централизация управления артиллерийскими группами привела к тому, что пехота не всегда получала от артиллерии огневую поддержку или последняя оказывалась слишком поздно.

    Войсковые начальники должны ставить артиллерии определенные, ясно выраженные задачи, строго сообразуя их с силами, свойствами и средствами артиллерии. Основное требование, предъявляемое артиллерии, — наносить мощный сокрушающий удар по противнику сосредоточенным огнем. Нельзя допускать, как это имело место в мартовской операции, разрозненных действий артиллерии и разбрасывания снарядов по широкому фронту и по обширному району в глубину расположения противника.

    Получив задачу прорыва укрепленной полосы, необходимо предварительно подробно разработать план действий атакующих войск и артиллерии, а затем во время операции проводить его со всей настойчивостью. В группе Плешкова план был составлен кое-как, а при выполнении постоянно менялся, иногда даже дважды в день. При таких условиях не могла своевременно производиться соответствующая перегруппировка артиллерии. Планом артиллерийской группы Закутовского, да и других групп, не было своевременно предусмотрено разрушение фланкирующих укреплений и блиндажей, ходов сообщения, распределение огня по целям, борьба с неприятельской артиллерией и т. д. Переносы огня назначались расплывчато: «обстрелять Лапинский лес», площадь которого занимала около 2 км2; «обстрелять перешеек леса» и т. п.

    При составлении плана действий следует строго руководствоваться результатом всестороннего изучения позиции противника и не только ее ближайших участков, но и в глубину. Для этого необходимы личная разведка, отличное знание местности, воздушная разведка с аэрофотосъемкой, наличие корректирующих самолетов.

    Нельзя заранее назначать продолжительность артиллерийской подготовки и точное время начала атаки; необходимо лишь указывать, что именно должна сделать артиллерия. Пехота должна начинать атаку укрепленной позиции лишь тогда, когда закончена артиллерийская подготовка. Атака должна происходить под прикрытием огня артиллерии, причем ее огонь должен сопровождать атакующую пехоту до последней возможности. Для этого, конечно, нужна безупречная организация наблюдения (передовые артиллерийские наблюдатели должны находиться при пехоте). В разбираемой нами операции конец артиллерийской подготовки и начало атаки часто не совпадали: имели место переправы продолжительностью до 3 часов, в течение которых противник успевал привести себя в порядок, подвести резервы, а иногда и частично восстановить разрушенные укрепления. Атака иногда нацеливалась не на те участки, куда был направлен огонь артиллерии; пехотные начальники не всегда следили за результатами ее огня. В результате атакующая пехота нередко нарывалась на уцелевшие проволочные заграждения и несла большие потери. Движение атакующих частей было медленным, с частыми остановками. Не имея возможности окопаться в еще не оттаявшем грунте, пехота несла большие потери; артиллерия же, принужденная в течение многих часов прикрывать огнем свою пехоту, тратила множество снарядов.

    Опыт операции показал, что при отсутствии воздушной разведки и наблюдения с воздуха как русская, так и германская артиллерия были в большинстве случаев неуязвимы.

    Примечания:
    1. В сражении на Сомме (1916 г.) у французов на одно тяжелое орудие приходилось 28 м фронта, а на одно орудие всех калибров — 14 м. Артподготовка велась 7 дней, было вылущено 2,5 миллиона снарядов. Таким образом, факты, приводимые автором, говорят об исключительной бедности царской армии в артсредствах — Ред. []
    Вернуться к содержанию »

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован.

    CAPTCHA image
    *