" Нет ничего приятней, чем созерцать минувшее и сравнивать его с настоящим. Всякая черта прошедшего времени, всякий отголосок из этой бездны, в которую все стремится и из которой ничто не возвращается, для нас любопытны, поучительны и даже прекрасны. "
  • В.Г.Белинский
  • Алфавитный указатель авторов:   А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    345 просмотров

    Героическая оборона Севастополя

    Героическая эпопея русского народа на рубеже второй половины XIX столетия — оборона Севастополя — еще недостаточно полно освещена в советской военной литературе. Поэтому можно лишь приветствовать инициативу майора А. Н. Лаговского, написавшего книгу о героической обороне Севастополя, выпущенную Воениздатом.

    Автор поставил своей целью, как он сам пишет в предисловии «…дать военно-историческое описание хода боевых действий в Крымской войне и показать русского солдата и матроса, которые вынесли на своих плечах всю тяжесть этой войны… показать их непоколебимую силу, их мужество и стойкость в борьбе»1. С этой задачей он в основном справился. В первой главе своей книги автор дает сжатую характеристику внутреннего положения в России в середине XIX в., внешней политики Николая I, направленной, с одной стороны, к удушению освободительных движений на Западе и, с другой — к захвату проливов и устья Дуная. Более подробно автор останавливается на международной обстановке, создавшейся в связи с активизацией экспансионистской политики царской России на Ближнем Востоке. Эта политика привела к завязыванию клубка противоречий в этой части света между Россией и Западными странами, в первую очередь с Англией.

    Англия, верная своей традиционной политике шантажа и обмана, накануне Восточной войны развернула сложную сеть провокаций, направленных к тому, чтобы поссорить Россию с Турцией, вовлечь в эту ссору Францию и тем самым развязать европейскую войну. Значение этой английской политики натравливания и «загребания жара чужими руками» недостаточно подчеркнуто автором. Вместе с тем для читателя остается непонятным, почему Франция с такой легкостью вступила на путь войны с Россией Следовало бы показать, что здесь имела большое значение ловкая игра английской дипломатии на самолюбии Наполеона III, желавшего блеснуть какой-нибудь победоносной войной и тем самым упрочить свое, довольно шаткое, положение в стране.

    «Он (Наполеон III. — Л. М.) слишком хорошо знал, — говорил по этому поводу Энгельс, — что для сохранения его престижа совершенно необходимо боевое крещение и блеск военных успехов. Поэтому для него с самого начала была неизбежна война с одной из двух держав, бывших главными виновницами свержения его дяди, — с какой из них, это было уже не так важно. Нужно было отомстить за Бородино или Ватерлоо и заменить старые лавры новыми» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. X, стр. 597).

    В главе о численности, организации, вооружении и тактике русских войск читатель подробно знакомится с николаевской армией 50-х годов прошлого столетия. Кратко, но хорошо изложенный . материал дополняется иллюстрациями. Здесь автор подробно показывает, как экономическая отсталость России, гнилость ее правящих верхов пагубно сказывались на вооружении армии, ее подготовке и тактике.

    Основная часть книги посвящена изложению хода боевых действий в. Крымской кампании. При этом автор исключительно детально излагает героическую оборону Севастополя против союзнических армий. Однако, подробно описывая сражение, имевшее место до непосредственного подхода союзникоз к Севастополю, и неоднократные штурмы самой крепости, майор Лаговский не дает достаточно полной оценки развернувшихся событий. В частности, автор слабо использовал тот богатый материал, который был дан в многочисленных работах Энгельса о Крымской войне. Так, говоря о результатах сражения на р. Альме, автор правильно пишет, что «необыкновенная стойкость русских войск отразилась на планах дальнейших действий союзников. Далеко превосходя русских численностью и. качеством, вооружения, войска интервентов шли в бой самонадеянно и смело. В результате Альминского сражения самонадеянность сменилась чрезвычайной осторожностью» (стр. 39), К сожалению, тов. Лаговский не только не развил, но совершенно не упомянул об очень важной оценке этого сражения, данной Энгельсом, который рассматривает победу союзников как чисто тактическую, лишенную стратегических результатов.

    Говори об отходе русских войск, автор опять проходит мимо той оценки, которую дал Энгельс отступлению Меншикова. Выход из боя и отступление были, по мнению Энгельса, «произведены весьма удовлетворительно, и они делают больше чести его (Меншикова. — Л. М.) тактике, чем победа — тактике союзных генералов» ((К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. X, стр. 177)).

    Описывая дальнейший ход боевых действий, автор подчеркивает, что отсутствие разведки у обеих сторон не привело к столкновению колонн противников в районе Мекёнзи. Однако и здесь приходится сожалеть, что этот стратегический маневр не рассмотрен автором в духе высказываний Энгельса по данному вопросу. Следовало бы указать, что «…у Меншикова то преимущество, что он может в любое время уклониться от нападения, отступив, между тем как союзники прикованы к тому месту, где находятся их склады…» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. X, стр. 178). В результате читателю не совсем понятно, какое значение для дальнейшего развития борьбы в Крыму имел переход союзников на южную сторону. -Следовало бы показать, что «это был отказ от идеи атаковать крепость с северной, господствующей, стороны, где атака действительно только и могла бы иметь решающее значение, и это означало открытое признание экспедицией своей неспособности выполнить то, что она написала в своей программе: полное занятие Севастополя» ((К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. X, стр. 185)). Это был отказ от ускоренной атаки города.

    Изложение боевых действий Севастопольского гарнизона по защите города автор богато иллюстрирует фактами героизма солдат, матросов и населения Но подробно останавливаясь на событиях этих дней, тов. Лаговский не дал достаточно ясной оценки той неудачи, которую потерпели интервенты. А они убедились в том, что о штурме крепости и речи быть не может. Здесь следовало бы развить следующий вывод Энгельса: «при осаде огонь нападения можеть быть доведен до превосходства над огнем обороны. Здесь же, у Севастополя, мы имеем как раз обратное: огонь нападения при его открытии решительно уступал огню обороны» ((К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. X, стр. 194)). Не использованы автором и другие очень важные оценки Энгельса ускоренной атаки Севастополя.

    В главе «Зима под Севастополем» автор указывает, что в результате непогоды, эпидемий и особенно под влиянием частых и смелых вылазок, производившихся русскими, войска союзников, сильно измотанные, разлагались и таяли. Перед читателем встает вопрос: почему обе стороны, за исключением массовых вылазок со стороны русских, перешли к пассивному сидению у стен Севастополя? Автор прав, что это объясняется преступной халатностью и неспособностью русского главного командования в лице князя Меншикова, который не сумел направить энтузиазм солдатских масс на решительные действия с целью полного уничтожения интервентов, ослабленных вылазками и непогодой. Но, с другой стороны, эта пассивность объясняется и несостоятельностью англо-французской стратегии.

    «Эта осада, — говорит Энгельс, — является наглядным доказательством того факта, что насколько за время длительного периода мира благодаря развитию промышленности улучшился военный материал, настолько же пошло назад военное искусство»2.

    Хронологически рассматривая события, происшедшие зимой, автор кратко анализирует операцию, проведенную русскими под Евпаторией 17 февраля 1855 г. После выдвижения интервентов к Севастополю в Евпатории оставались небольшие силы. В январе и в феврале союзники сконцентрировали здесь 34-тысячную армию турок. Кроме того, город прикрывался военными кораблями. По настоянию из Петербурга было решено захватить город, разрушить его и отойти. Эта операция преследовала . больше политические, чем стратегические цели — показать миру, что русская армия ведет наступательную войну. Ментиков сопротивлялся петербургскому плану, но в конце концов был вынужден повиноваться.

    Руководить операцией был назначен очень способный, любимый солдатами генерал Хрулев, в распоряжение которого выделили 19 тыс. пехоты и кавалерии с 76 орудиями. Разработав детальный план операции, Хрулев перешел в наступление. Сначала оно развивалось успешно, но, подойдя вплотную к городу, Хрулев понял, что со столь малыми силами ему не удастся полностью осуществить поставленную задачу. Тогда отряд Хрулева отошел.

    Автор это событие рассматривает как бесцельный акт, утверждая, что сосредоточение сил союзников в Евпатории не было связано с наступательными планами. Энгельс же по этому поводу говорит совсем обратное, а именно, что союзники готовились к наступлению и операция, проведенная генералом Хрулевым, имела большое значение для дальнейшего хота событий. Читатель может задать законный вопрос: для чего союзникам понадобилось держать в Евпатории столь значительные силы? Автору следовало бы подчеркнуть, что наступление Хрулева выявило силы противника и отбило у него охоту переходить к активным действиям с этого направления.

    Оценивая соотношение сил, создавшееся, к лету 1855 г., автор не уделил должного внимания присоединению к союзникам Сардинии, пославшей в Крым 15-тысячный корпус. Этот факт имеет исключительно большое значение, ибо он характеризует традиционную политику англо-французских поджигателей войны по отношению к малым странам. Обещания, которые давала Англия малым странам, и подкупы их правителей приводили к вовлечению последних в орбиту чуждой им политики. Сардинские правители были упоены мыслью, что лавры победы они будут делить совместно с «великими державами», и надеялись, что кое-что перепадет и маленькой Сардинии. Но «Сардиния получила три или четыре старых медных пушки в качестве трофеев из Севастополя и, наконец, ее почтили разрешением занять самый маленький уголок на мирной конференции в Париже» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. X, стр. 605).

    Исследуя дальнейший ход борьбы в Крыму, автор подводит читателя к последним дням героической эпопеи обороны Севастополя. Интервенты начали 5 сентября шестую бомбардировку, сосредоточив по городу и фортам огонь 800 орудий. Артиллерийская подготовка штурма велась три дня, но она снова не дала решительных результатов. Союзники в эти дни выпустили по полуразрушенному городу 56 500 снарядов, на которые русские ответили 29 400 снарядами. Описывая эту бомбардировку, автор говорит, что на главном направлении атаки французы сосредоточили на 1 км фронта 150 орудий. Эти нормы близки к нормам сражений 1916 г. у Вердена и на Сомме. Такого насыщения артиллерией на сравнительно большой, по тому времени, линии фронта еще не знала история войн. Не менее интересен и вопрос о направлении главного удара союзников. Тов. Лаговский делает весьма ценные и правильные выводы, показывая, что в пункте главного удара союзники потерпели 8 сентября неудачу, а на второстепенном направлении, т. е. на Малаховом Кургане, в результате ряда причин смогли одержать победу. Свои выводы автор подкрепляет целым рядом цифровых данных и фактов, которые разбивают лживые утверждения по данному вопросу англо-французских историков.

    ***

    На протяжении всей книги автор правдиво и беспристрастно рассказывает о героизме русского солдата в борьбе с интервентами. В своих кратких выводах тов. Лаговский особенно подчеркивает, что подавленные бесцельной муштрой русские солдаты не понимали истинного характера войны, но они знали одно, что интервенты вторглись в родную страну, и поэтому, не щадя сил и даже жизни, стремились выгнать захватчиков из пределов своей родины. Показав далее роль Крымской войны в ускорении развертывания освободительного движения в России и в колониальных странах, автор недостаточно останавливается на оценке тех результатов, которыми закончилась война для союзников. Англия добилась на время уничтожения русского флота в Черном море, а следовательно, упрочения своего господства на Ближнем Востоке. Но читателю неясно, что же получила в результате этой войны Франция, которая посылала свои войска в Крым. Следовало бы и здесь привести мнение Энгельса, который говорил, что упрочения своей власти и престижа Наполеон III искал в блистательных победах в Крыму. Хотя французские войска и не одержали в Крыму столь блестящих побед, потеряв в то же время несколько тысяч своих солдат, все же цель была достигнута, и на мирной конференции в Париже первую скрипку играла Франция.

    Автор на протяжении всей книги не уделяет внимания третьему члену Союза, т. е. Турции. В связи с современными международными событиями, когда Турция включена в орбиту англо-французской империалистической политики, на ее примере следовало бы показать всю беспринципность коалиционных войн и что от них получает слабый союзник коалиции. «Турция, — писал тогда по этому поводу Энгельс, — лежит измученная, обессиленная, охваченная глубоким процессом социального и политического разложения, — процессом, который ускоряется ее отчаянными усилиями продолжать войну и удовлетворить требования своих союзников. Этой ценой она должна заплатить за честь быть принятой в высшие европейские круги» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. X, стр. 600).

    Делая оперативно-тактические выводы, показывая, что Крымская война дала толчок к развитию новой военной техники и новых тактических форм, тов. Лаговский обходит молчанием факт зарождения позиционных форм борьбы. Следовало бы также подчеркнуть, что по своему значению, составу участников, разнообразию и необъятности их ресурсов это была такая война, которая несравнима с остальными войнами в истории человечества до XIX в. Автору следовало обстоятельно остановиться на оценке, которую дал Восточной войне Энгельс, указавший, с одной стороны, на применение в ней новых материальных средств и, с другой — на упадок военного искусства.

    Приходится сожалеть, что тов, Лаговский не использовал более полно ценнейшего марксистского наследства — работ Энгельса. В этом большой недостаток книги. Во втором издании, а оно понадобится, надо усилить в книге элементы анализа, шире использовать работы Энгельса.

    Наряду с отмеченными недочетами книга тов. Лаговского имеет и большие достоинства. Он описывает не только ход войны, но и показывает героизм русского народа. Книга легко читается и представляет большой интерес не только для людей, специально занимающихся историей военного искусства, но и для широкой читательской массы.

    Ст. лейтенант Л. МАХЛИН.

    Примечания:
    1. А. Н. Лаговский. Оборона Севастополя (Крымская война 1854 — 1855 гг.). Воениздат, 1939 г., стр. 228, ц. 5 р. 25 к. []
    2. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. X, стр. 186 []
    Вернуться к содержанию »

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован.

    CAPTCHA image
    *