" Нет ничего приятней, чем созерцать минувшее и сравнивать его с настоящим. Всякая черта прошедшего времени, всякий отголосок из этой бездны, в которую все стремится и из которой ничто не возвращается, для нас любопытны, поучительны и даже прекрасны. "
  • В.Г.Белинский
  • Алфавитный указатель авторов:   А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    736 просмотров

    К двадцатилетию победы над панской Польшей

     Панская Польша с первых дней своего существования пыталась вооруженной рукой включить в свои восточные границы ряд территорий, принадлежащих советскому народу. Двадцать лет назад, весной 1920 г., паны открыто начали войну под лозунгом восстановления «великой» Польши в границах 1772 г.

    Фактически же за этим лозунгом стояли подлинные хозяева Польши — англо-французские империалисты, для которых пилсудчики подрядились «таскать голыми руками каштаны из огня». Красная Армия, одержавшая победу над белополяками и дошедшая летом 1920 г. до стен Варшавы и Львова, разгромила тем самым последний, третий поход Антанты против молодого государства рабочих и крестьян.

    Несмотря на разгром Красной Армией контрреволюционных войск Колчака, Деникина, Юденича, Миллера и других белогвардейских генералов, являвшихся агентурой империалистических держав внутри России, «…государства Антанты все же не хотели помириться с мыслью о тoм, что Советская власть оказалась победительницей. Поэтому они решили предпринять еще одну попытку интервенции против Советской страны. На этот раз интервенты решили использовать, с одной стороны, Пилсудского, буржуазного контрреволюционного националиста, фактического главу польского государства, и, с другой стороны, генерала Врангеля, собравшего в Крыму остатки деникинской армии и угрожавшего оттуда Донбассу, Украине»1. Польша и Врангель являлись двумя руками международного империализма, которыми последний пытался задушить Советскую республику.

    Но к началу войны с панской Польшей в положении нашей страны произошли крупнейшие изменения. Разгром армий Колчака и Деникина был одним из мощных факторов дальнейшего укрепления внешнего и внутреннего положения молодой Советской республики. В январе 1920 г. империалистические державы Антанты (Англия, Франция, Италия) под давлением общественного мнения трудящихся своих стран были вынуждены принять решение о прекращении блокады Советского государства. «Это была серьезнейшая брешь, пробитая в стене интервенции»2. Уже в конце 1919 г. начал обнаруживаться поворот во внешней политике малых окраинных государств в сторону установления нормальных отношений с Советской Россией. Так, в сентябре 1919 г. были начаты переговоры с Эстонией, которые 2 февраля 1920 г. успешно закончились мирным Тартусским договором. Эстония заключила мир с Советским государством вопреки настояниям Англии и Франции. «Они не могут удержать Эстонию, — писал Ленин, — и мы с нею подписали мир и можем торговать со всем народом. Мы пробили окно в цивилизованный мир»3. 12 июля был подписан мирный договор с Литвой, 11 августа — с Латвией. В апреле 1920 г. Мустафа Кемаль обратился к советскому правительству с предложением установить дипломатические отношения между Советской Россией и Турцией. В том же месяце были установлены дипломатические отношения с Китаем и Монголией.

    Советская республика вступила в полосу дипломатических признаний именно после разгрома Колчака и Деникина, т. е. перед началом третьего похода Антанты. Последнее обстоятельство имело громадное значение для нашего государства, ибо оно уменьшало шансы Антанты и давало перспективу международному революционному движению. Известно, что Ленин так оценивал план третьего похода Антанты: «Мы имеем здесь план не новый, но вместе с тем ничего похожего не имеющий с тем действительно всеобъемлющим единым планом, который мы имели полгода тому назад (речь идет о плане второго похода Антанты. — И. М.). Мы имеем обломки старого плана…»4 В основу планов предыдущих походов были положены попытки империалистических держав Антанты с помощью всех граничащих с нашей родиной малых стран, а также белогвардейских армий удушить государство диктатуры пролетариата Теперь же, предпринимая очередной поход против страны Советов, Антанта могла использовать только одно пограничное государство — панскую Польшу — и последнего белогвардейского претендента на власть — барона Врангеля. Советская республика прорвала кольцо блокады и вырвалась из внешнеполитической изоляции. В то же время, демонстрируя свое неуклонное стремление к освобождению народов от ига капитализма, она вызывала к себе все большие симпатии со стороны трудящихся всего земного шара.

    Учитывая огромное значение одержанных побед и нарастание революционных настроений в массах населения капиталистических стран, Ленин писал: «…пред нами много еще тяжелого впереди, но самые большие трудности мы уже одолели. Всемирно могущественная Антанта нам уже не страшна: в решающих сражениях мы ее победили.

    Правда, они (государства Антанты.— И. М.) могут натравить на нас еще Польшу»5. Поэтому, предупреждал Ленин, гениально предвидевший дальнейшее развитие событий, надо быть на чеку, дабы не оказаться захваченными врасплох внезапным ударом врага.

    ПОДГОТОВКА К ВОЙНЕ

    В период первого и второго походов Антанты против Советской России задача Польши заключалась в том, чтобы, наступая на восток, отвлекать возможно больше войск Красной Армии и не давать советскому правительству возможности сосредоточить против Колчака и Деникина все вооруженные силы страны. Поэтому для защиты западных границ РСФСР еще 19 февраля 1919 г. был образован Западный фронт, в состав которого первоначально вошли Западная армия, 7-я армия и части советской Латвийской армии. Впоследствии, к началу войны с Польшей, здесь действовали уже армии, в основном образовавшиеся из Западной и Латвийской армии. К началу 1920 г. белополяки, продвигаясь на восток, заняли значительную часть Белоруссии и были остановлены лишь на р. Березине.

    К этому же времени (примерно в середине февраля) войска Юго-западного фронта (12-я и 14-я армии), успешно очищая правобережную Украину от остатков деникинцев, вышли на линию р. Словечна, Новоград-Волынск, Ново-Мирополь, ст. Синява, Летичев, Деражня, Нов. Ушица, Могилев-Подольск. На этом рубеже советские армии вошли в боевое соприкосновение с польскими войсками.

    После разгрома Колчака и Деникина Антанта начала спешные переговоры с Польшей об интервенции против Советской России. В качестве одного из условий, на которых польские наемники продались империалистам, фигурировал такой пункт: «Союзники финансируют наступление польской армии численностью в 500 тыс. человек до центральной России и с тем, что польская армия занимает Москву»6. Состоялось ли подобного рода соглашение, нам пока неизвестно. Но столь далеко идущие захватнические цели вполне соответствовали чаяниям панов. Сам Пилсудский утверждает, что «…еще в 1918 г. независимо ни от кого я поставил себе определенную цель войны с Советами»7. В 1919 г. Пилсудский отдает своим войскам приказ, в котором пишет: «Есть надежды в ближайшее время преодолеть все трудности по организации армии и она вступит в новую эру. Государства Антанты должны снабдить нас вооружением и снаряжением, провоз которого гарантирован через чехословацкую территорию. Помощь Антанты позволит одеть, обуть и вооружить армию»8.

    В январе 1920 г. в буржуазной печати появились сообщения об объявлении в Польше всеобщей мобилизации и о беспрерывном подвозе военного имущества из государств Антанты. Сам Пилсудский в этот момент предпринял инспекционную поездку на Восточный фронт, а в Варшаву должен был прибыть бывший начальник штаба главнокомандующего армиями Антанты французский генерал Вейган. Многочисленная англофранцузская военная миссия повела интенсивную работу по боевой подготовке польской армии. Одновременно буржуазная печать, в том числе и польская, начала пророчествовать возможность развертывания в ближайшем будущем на польских восточных границах событий огромной важности и масштабов. Численность польской армии к этому времени достигала уже внушительной цифры — 700 тыс. человек.

    Характерно и то обстоятельство, что польское правительство в этот момент особенно упорно начало отказываться от мирных переговоров с Советской Россией, несмотря на исключительно выгодные условия, предлагавшиеся тогда поляками 28 января 1920 г. советское правительство, руководимое желанием сохранить мир и предотвратить войну, заявило о своей готовности начать мирные переговоры с Польшей. Оно при этом гарантировало, что «красные войска не переступят нынешней линии Белорусского фронта, проходящей вблизи следующих пунктов: г. Дрисса, г. Дисна, г. Полоцк, г. Борисов, м. Паричи, ст. Птичь, м. Белокоровичи», а на Украине «…Советские войска не будут совершать военных действий к Западу от занимаемой ныне линии проходящей вблизи м. Чуднова, м. Пилявы, м. Деражни и г. Бар»9 (схема 1). Одновременно советское правительство обратилось с воззванием к трудящимся массам стран Антанты, в котором разоблачало замыслы империалистов, подготовлявших новое нападение на Советскую Россию. «Нам доподлинно известно об энергичных усилиях французского правительства и польского комитета в Париже, имеющих целью бросить Польшу на Советскую Россию»10, — говорилось в воззвании.

    Положение сторон перед началом советско-польской войны (25.04.20)

    Положение сторон перед началом советско-польской войны (25.04.20)

    Предложение советского правительства об установлении границ Польши было для Варшавы исключительно выгодным: граница проходила так, что «…Минск оставался у поляков, вся Белоруссия была у них»11. Однако наши настойчивые предложения мира империалистами Антанты и в Польше были расценены как признак слабости Советской России. Как бы в ответ на них белополяки 5 марта 1920 г. предприняли наступательную операцию в направлении Мозыря и Речицы. Это наступление являлось подготовкой к вторжению в пределы Советской Украины и преследовало следующие цели: 1) занятием районов Мозыря, Калинковичей, Жлобина, Гомеля разъединить наши фронты (Западный и Юго-западный), лишив их рокадной железной дороги Витебск, Орша, Мозырь, Коростень, Казатин, Жмеринка; 2) выйдя в указанные районы, обеспечить левое крыло Южного польского фронта, предназначенного для решения главной задачи войны на первом ее этапе — захвата Украины.

    В ответ на это наступление советское правительство в своем решительном протесте полякам заявило, что если они не прекратят военных действий, то Красная Армия ответит на удар ударом. Однако, руководимое подлинными интересами народа и желая избегнуть войны, советское правительство нашло возможным еще раз обратиться к Польше с мирным предложением.

    Польское правительство, после продолжительного молчания, сообщило, наконец, что оно готово назначить совещание уполномоченных обеих стран для переговоров в г. Борисове о частном перемирии, на участке к северу от Полесья, а не на всем фронте от р. Западной Двины до Днестра. Это был грубый и наглый маневр панов, который обеспечивал «…возможность для поляков наступать на юго-западе и отнять у нас возможность к наступлению на северо-западе»12.

    Этим маневром поляки преследовали цель: 1) выждать развития своего мартовского наступления, которое было сдержано в Полесье перешедшим в контрнаступление левым флангом 16-й красной армии (Мозырская операций); 2) лишить Красную Армию возможности ответить контрударом на главном операционном направлении Западного фронта, т. е. в зоне Борисовского участка; 3) оставить себе свободу действий против Красной Армии на Юго-западном фронте, застраховав себя на это время перемирием, в Белоруссии.

    Советское правительство ответило отказом вести переговоры в г. Борисове, но изъявило готовность согласиться на переговоры при условии, если их местом будет избран любой пункт, не лежащий во фронтовой полосе.

    Таким образом, вся обстановка подсказывала неизбежность нападения Польши на Советскую Россию. Это ясно видели вожди партии Ленин и Сталин, которые задолго до начала войны предупреждали советский народ о грозящей опасности.

    Еще 23 января 1920 г., т. е. за три месяца до начала наступления поляков, Ленин говорил: «…хотя снятие блокады и дает нам некоторое облегчение, все же буржуазия Запада, наверное, попытается с нами еще бороться. Уже теперь, сняв блокаду, она натравливает на нас польских белогвардейцев, поэтому еще раз необходимо быть на чеку, готовиться к новым нападениям»…»13.

    Через месяц, 27 февраля, Ленин опять возвращается к этому вопросу, сигнализируя о нарастающей угрозе Советской России со стороны Польши. Ленин указывает, что «все признаки говорят, что Польша предъявит нам абсолютно невыполнимые, даже наглые условия»14. И, наконец, 11 марта в телеграмме Реввоенсовету Кавказского фронта Ленин еще и еще раз предупреждает о польской опасности. В этой телеграмме он, констатируя неизбежность войны с Польшей, предлагает подготовиться к «быстрейшей переброске максимума войск на Западный фронт»15.

    Товарищ Сталин, возглавлявший тогда Реввоенсовет Юго-западного фронта, четко и ясно сформулировал свой вывод о неизбежности войны в разговоре по прямому проводу с главным командованием 25 февраля 1920 г.: «с поляками безусловно придется драться». И в тот же день товарищ Сталин просил «сообщить в общих чертах намеченный план действий на западе и направление главного удара»16. Из сообщения главкома вытекало, что в случае, если поляки начнут войну, то главный удар должен нанести Западный фронт, Юго-западный же фронт должен был ограничиться активным сковыванием противника.

    Не соглашаясь с таким стратегическим планом, командование Юго-западного фронта тогда же заявило, что «при будущих действиях против поляков нельзя ограничиваться главным ударом на участке Западного фронта, а необходимо его поддержать со стороны Юго-западного фронта в направлении Ровно — Брест»17. В этом предложении уже видны контуры стратегического замысла будущей войны с белополяками: нанесение двух мощных единовременных ударов из разных районов по сходящимся направлениям в обход Полесья. При этом главный удар наносится в районе Западного фронта, где лежат удобные и кратчайшие пути на Варшаву. В этом же предложении впервые ставится вопрос о важности взаимодействия фронтов, которое должно быть основой всех стратегических расчетов главного командования в войне против белополяков. Между тем главное командование относится скептически к возможности удара Юго-западным фронтом в направлении Ровно, Ковель, Брест. Более того, до выхода главной группировки Западного фронта в район западнее Минска18 оно не находило даже нужным заниматься согласованием действий обоих фронтов. Здесь сказывалась недооценка сил и средств противника, вытекавшая из предательской позиции Троцкого, который в провокационных целях заявлял, что война с Польшей «маловероятна»19. Однако в результате настойчивых требований Реввоенсовета Юго-западного фронта главное командование вынуждено было согласиться на активизацию красных армий, действующих на Украине. А командование этих армий с этой целью добилось включения в состав своих войск мощной ударной силы, какой являлась Первая Конная армия.

    ПЛАНЫ СТОРОН

    К началу 1920 г. польское главное командование окончательно определило стратегический план войны, целью которой было «…захватить правобережную часть Советской Украины, захватить Советскую Белоруссию, восстановить в этих районах власть польских панов, расширить пределы польского государства «от моря до моря», от Данцига до Одессы, и за помощь, оказываемую им Врангелем, — помочь Врангелю разбить Красную армию и восстановить в Советской России власть помещиков и капиталистов.

    Этот план был одобрен государствами Антанты»20. К этому времени поляки располагали: в Белоруссии — 1-й и 4-й армиями в составе Северовосточного фронта (около 51 тыс. штыков и 4 500 сабель) и на Украине — тремя армиями (3-й, 2-й, 6-й) в составе Юго-восточного фронта (около 53 тыс. штыков и сабель, а с бандами Петлюры — до 65 тыс. штыков). Все эти силы были растянуты кордоном на огромном фронте от р. Западной Двины до р. Днестра. Согласно замыслу поляков21, главный удар по Красной Армии должен был нанести Юго-восточный фронт. Польское командование рассчитывало, что этот удар в короткий срок (12 — 15 дней) завершится разгромом Красной Армии на Украине и приведет к полному захвату ее правобережной части. После этого главные силы польского Юго-восточного фронта должны были перегруппироваться на север, где примерно к 20 мая подготовлялся новый удар по советским войскам, расположенным в Белоруссии. Здесь уже должны были действовать силы польского Северо-восточного фронта вместе с войсками, освободившимися на Украине. Второй удар должен был привести к полному захвату Советской Белоруссии. Вместе с тем оба наступления означали реальную поддержку Врангеля, который на первом этапе войны обязывался помогать полякам.

    Выбор украинского направления для главного удара был произведен ‘поляками далеко не случайно. В этом вопросе решающее слово принадлежало прежде всего Лондону и Парижу. Вступая в войну, Варшава руководствовалась крупными экономическими интересами англо-французских империалистов на Украине и в Донецком бассейне. Небезынтересна, между прочим, такая деталь, как заключенное между Францией и Англией в декабре 1917 г. специальное соглашение, устанавливавшее так называемые «зоны влияния». «Французская зона» должна была состоять «из Бессарабии, Украины и Крыма». Необходимость захвата Украины мотивировалась так: «Для голодающих районов центральной Европы ничего не могло быть более благоприятным, как создание (читай: захват. — И. М.) мирной Украины. Именно на Украине могла бы Европа рассчитывать получить требуемые запасы продовольствия»22.

    Выбирая украинское направление для главного удара, польские вассалы англо-французских империалистов руководствовались также и стратегическими соображениями своих хозяев. Наступление на Украину давало возможность установить взаимодействие между Польшей и Врангелем и облегчало борьбу последнего. Выход же поляков к Одессе обеспечивал удобную связь с Антантой, а этим радикально разрешалась проблема вывоза в Европу награбленных на Украине хлеба, продовольствия, топлива и т. п. В то же время быстрым отрывом Украины Антанта рассчитывала резко ухудшить условия борьбы Советской России с Польшей и Врангелем. В выборе украинского направления сыграли роль и непосредственные интересы польских помещиков и капиталистов, имевших когда-то на Украине колоссальные земельные и лесные угодья, сахарные, винокуренные заводы и т. п. Наконец, Пилсудский предполагал, что главные силы Красной Армии находятся на Украине, и потому считал, что удар должен быть направлен в первую очередь именно сюда23. По его мнению, нанесению здесь главного удара благоприятствовало и то, что правый фланг Юго-восточного фронта упирался в границу дружественной Польше Румынии, а войска в неограниченном количестве обеспечивались продовольствием на месте. Был здесь еще и расчет на мятеж украинского крестьянства против советской власти, тем более что бандит Петлюра «гарантировал» полякам организацию восстания.

    Обоснование Пилсудским украинского театра как главного было неправильным и не вытекавшим из конкретной обстановки. Основные силы Красной Армии на, антипольском фронте находились не на Украине, а в Белоруссии. С другой стороны, трудящиеся массы Украины и Белоруссии правильно рассматривали панов как своих исконных и злейших врагов. И это они не замедлили доказать, как только поляки вторглись в пределы их родной земли.

    Разрабатывая план войны против Советской России, поляки исходили из ложных политических и стратегических предпосылок. Первые для них были при всех вариантах резко отрицательными, ибо, по словам товарища Сталина, «ни один из прилегающих к Польше районов не может быть признан для польских войск благоприятным ни в смысле района удара, ни в смысле дальнейшего развития этого удара: куда бы ни двинулись вперед польские войска, они везде будут встречать противодействие со стороны украинского, русского, белорусского мужика, ждущего освобождения от польских помещиков со стороны советских войск»24. Ошибки же стратегического порядка основывались в значительной мере на полном пренебрежении к боевым качествам Красной Армии. Поляки искали решения войны на второстепенном театре, оставляя несвязанными главные силы Красной Армии в Белоруссии, где они непрерывно, увеличивались и ближе всего находились к жизненным центрам Польши и тылам ее армий.

    17 апреля 1920 г. Пилсудский отдал приказ о срочном (к 24 апреля) завершении перегруппировки войск и о начале наступления на Украину. Поляки наметили здесь удар в двух направлениях — на Киев и Одессу, причем главным было избрано Киевское направление. Наступление на этом направлении приводило к захвату политического центра Советской Украины, Киева, являвшегося также важнейшим узлом путей сообщений, местом лучших постоянных переправ через Днепр. На Киевском направлении поляки сосредотачивали около 7 пех. дивизий и 1 кав. дивизию, усиленных группой тяжелой артиллерии. Для действий на Одесском направлении были назначены 3 пех. дивизии и небольшое количество конницы.

    Замысел операции строился на внезапном ударе по центру Юго-западного фронта, что должно было привести к отрыву 12-й красной армии от 14-й с последующим окружением и уничтожением первой из них (до отхода ее за р. Тетерев). Таким образом, главным объектом своих I действий на Украине поляки избрали 12-ю армию, прикрывавшую Киевское направление.

    Соотношение сил на всем антипольском фронте к концу апреля 1920 г. представлялось в следующем виде. На Западном фронте (в Белоруссии, примерно до р. Припяти) действовали 15-я и 16-я красные армии с общим боевым составом в 68 тыс. штыков и 4 500 сабель; на Юго-западном фронте (на Украине) — 12-я и 14-я армии обшей численностью около 12 тыс. штыков и сабель (без 41-й стр. дивизии и бригады 47-й стр дивизии, переданных Западному фронту, а также 21-й бригады 7-й стр. дивизии с 7-м кав. полком25, и безэкспедиционных отрядов). В соответствии с планом главного командования Красной Армии в районе Полоцк Витебск, Толочин сосредотачивалась ударная группа, которая к 24 апреля насчитывала 5 стр. и 1 кав. дивизии. Кроме того, в этот же район направлялись еще 3 стр. дивизии (12-я, 18-я и 21-я), но они явно опаздывали. Подсчитывая все силы Красной Армии на антипольском фронте, можно сказать, что они примерно были равны польским. Однако их расположение было совершенно противоположно польскому. Около 85% их группировалось в Белоруссии. Помимо своего прямого предназначения — нанести главный удар полякам, — они прикрывали важнейшие ; направления к жизненным центрам РСФСР (в том числе и к Москве). На Украине было расположено всего лишь 15% войск, сосредоточенных против Польши. Такое распределение сил Красной Армии имело известные преимущества перед польским; однако на Юго-западном фронте было явно недостаточно войск, и это обеспечивало полякам количественный перевес, необходимый для успешного наступления.

    ***

    Положение Советской России к началу войны с Польшей оказывало определенное влияние как на сосредоточение сил Красной Армии, так и на ход кампании 1920 г. Это положение было ярко охарактеризовано товарищем Сталиным: «…внутреннее положение России к моменту третьего похода Антанты нужно считать в корне изменившимся к лучшему. Россия, не только открыла дорогу к хлебным и топливным районам (Сибирь, Украина, Северный Кавказ, Донецкий бассейн, Грозный, Баку), но и сократила количество фронтов с шести до двух, получив тем самым возможность сосредоточить войска на Западе»26. Однако проблема сосредоточения войск упиралась в разрушенный транспорт. 15 марта 1920 г. Ленин, выступая на съезде рабочих водного транспорта, говорил: «Я повторяю, что от предстоящей кампании водного транспорта наша судьба, может быть, больше зависит, чем от предстоящей войны с Польшей, если нам ее навяжут. Ведь и война уперлась в разрушенный транспорт. У нас войска много, но мы не можем его подвезти, не можем снабдить его продовольствием…»27. Действительно, к моменту IX съезда РКП(б) в стране насчитывалось 58 — 60% больных паровозов, не говоря уже о большом количестве совершенно негодных. В результате гражданской войны оказались разрушенными 3 672 железнодорожных моста, 3 597 обыкновенных мостов и свыше 1 800 км железнодорожных путей. Между тем войска Красной Армии, общая численность которой к этому времени достигла 5,5 млн. человек, находились главным образом в Сибири и на Северном Кавказе, в расстоянии не менее 1 000 км от польского фронта. Подвоз войск на запад был крайне затруднен, при этом переброску с Северного Кавказа можно было начать только в конце марта (т. е. после окончания операций по ликвидации деникинщины). Наряду с исключительными трудностями в области транспорта недостаточность боевого состава антипольских фронтов объяснялась также и причинами внутриорганизационного характера. Дивизии того времени имели различный состав: от 2 тыс. штыков (57-я стр. дивизия) до 10 500 штыков (29-я стр. дивизия) и более (51-я стр. дивизия). Вместе с тем все дивизии имели громадные тылы, переброска которых требовала большого количества подвижного состава. По данным, например, штаба Западного фронта28, в составе 15-й и 16-й армий к 1 мая 1920 г. насчитывалось 190 тыс. человек (округленно), а если сюда прибавить тыловые части и учреждения, то численность войск Западного фронта достигала 260 тыс. человек. В то же время боевой состав не превышал 73 тыс. штыков и сабель. Следовательно, на одного бойца приходилось 3 — 4 едока.

    Относительной слабости сил Красной Армии, сосредоточенных против поляков, способствовала предательская позиция Троцкого и его сообщников, сидевших в главном штабе Красной Армии и провокационно заявлявших о. «маловероятности войны с Польшей». Эти враги народа, пользуясь трудностями, систематически саботировали указания партии о наиболее полном сосредоточении наших сил на антипольском фронте.

    РАЗГРОМ БЕЛОПОЛЯКОВ НА УКРАИНЕ

    Польское наступление на правобережную Украину началось 25 апреля 1920 г. 12-я и 14-я красные армии не могли оказать необходимого сопротивления полякам, и не только потому, что они были малочисленны. Обстановка сложилась для них крайне неблагоприятно, 23 и 24 апреля советской власти изменили две галицийские бригады, которые, открыв фронт полякам, повели наступление против частей Красной Армии.

    Положение на советско-польском фронте 20.05-04.07.1920 г.

    Положение на советско-польском фронте 20.05-04.07.1920 г.

    В связи с этим полностью нарушилась группировка не только резервов, но и войск непосредственно на фронте. В то же время в правобережной Украине орудовали многочисленные банды (главным образом Петлюры и Тютюнника), для борьбы с которыми нехватало сил местных гарнизонов. Эти силы приходилось выделять из полевых войск (например, к 20 апреля только из 12-й армии было послано 8 экспедиционных отрядов численностью около 2 тыс. человек).

    Вследствие всех этих причин, как только поляки перешли в наступление, командование Юго-западного фронта решило путем отхода на промежуточные рубежи изматывать польские армии, выигрывая время до подхода свежих сил29. Такой силой являлась Первая Конная армия, которая, по приказу товарищей Ленина и Сталина, в это время уже двигалась с Северного Кавказа на Юго-западный фронт. Поэтому 12-я армия получила задачу отходить на Киев, связав на своем фронте значительные силы противника; 14-я армия, преследуя ту же цель, должна была отходить в общем направлении на Кременчуг, Одессу30. К этому же времени относится и зарождение замечательного сталинского плана контрудара Юго-западного фронта против белополяков с направлением Первой Конной армии на Казатин31.

    Обе красные армии отходили в расходящихся направлениях и увлекали за собой польские войска, которые, не сумев окружить 12-ю армию, с 29 апреля перешли к простому фронтальному преследованию. При этом, двигаясь по пятам за отходящими красными войсками, поляки растягивали свой фронт. Но и отходя, части Красной Армии не раз наносили полякам очень чувствительные удары (например, Малинский прорыв 7-й стр. дивизии).

    7 мая в 14 часов арьергарды 12-й армии покинули Киев, и к вечеру поляки заняли город. 14-я армия отошла на линию примерно Гайсин, Ямполь на Днестре и здесь окончательно задержала дальнейшее продвижение 6-й армии поляков в глубь правобережной Украины, 9 мая поляки переправились через Днепр и заняли на его левом берегу против Киева небольшой плацдарм. Впрочем, их наступление и здесь было остановлено частями 12-й красной армии и 14 мая замерло на всем фронте от р. Припяти до Днестра на линии Киев, Белая Церковь, Липовец, Гайсин, Ямполь на Днестре.

    В тот же день, 14 мая, в наступление перешли красные армии Западного фронта, которые быстро смяли 1-ю польскую армию. Последняя начала поспешный отход, увлекая за собой левый фланг 4-й польской армии. Польский Северо-восточный фронт дал сильную трещину. Пилсудскому пришлось срочно выхватывать из боевых линий отдельные дивизии и перебрасывать их в Белоруссию.

    Наступление на Украину не дало полякам того, чего они ожидали. Трудящиеся массы с исключительной враждебностью встречали польских захватчиков, нападая на их тылы, уничтожая связь и т. п. Таким образом, в политическом отношении район для нанесения полякам главного удара действительно оказался в высшей степени неблагоприятным. В стратегическом отношении результаты наступления были мизерными. Захватив огромную территорию в правобережной Украине и углубившись на 200 км на восток, белополяки не сумели нанести поражения нашим малочисленным армиям. Они даже не сломили активности 12-й армии, которую избрали главным объектом своего удара. Силы Юго-западного фронта были дохранены. А вследствие больших потерь и ввода в дело всех резервов поляки лишились свободных сил на важнейших направлениях.

    Наше наступление в Белоруссии облегчило Юго-западному фронту задачу — остановить продвижение белополяков на Украине. Теперь и Юго-западный фронт получил возможность перейти к подготовке контрнаступления, ставя его начало в зависимость от времени подхода Первой Конной армии. Польские армии на Украине в свою очередь переходят к активной обороне. Все это спутало оперативные карты поляков и вынудило Пилсудского оставить невыполненными задачи на Украине, переключив все свое внимание на север от Полесья. Пилсудский в первую очередь решил развязать себе руки на Минском направлении, оттеснив за р. Березину 16-ю красную армию, занявшую к 22 мая Червень (Игумен). Достигнув этой цели к 26 мая, поляки попытались концентрическими ударами окружить и уничтожить 15-ю красную армию. Эта армия наносила главный удар в общем направлении на Молодечно, Вильно и продвинулась до оз. Нарочь (100 км от исходного положения). С 26 — 27 июня темпы наступления 15-й армии заметно упали. Она испытывала острую нужду в огнеприпасах и продовольствии. Силы ее истощались.  Между тем силы белополяков каждодневно возрастали.

    25 мая в район Умани подошла Первая Конная армия, и на следующий день армии Юго-западного фронта перешли в контрнаступление на Украине. Главным объектом операции была избрана Киевская группировка поляков (3-я армия). Командование Юго-западного фронта хотело окружить и уничтожить ее, а затем перенести удар на Одесскую группу поляков. Ведущую роль во фронтовой операции должна была играть Первая Конная армия, очень удачно нацеленная из района Умани на Казатин в стык между Киевской и Одесской группами противника32. Уже 29 мая Первая конная армия вошла в соприкосновение с противником. На участке наступления Конной армии находилась лучшая польская 13-я дивизия. Первое боевое столкновение с белополяками выпало на долю 6-й кавдивизии, которой командовал товарищ С. К. Тимошенко, ныне являющийся Народным Комиссаром Обороны СССР.

    Форсирование наступления Юго-западного фронта диктовалось соображениями необходимости поддержать удар Западного фронта. Наступление 15-й армии к 1 июня совершенно прекратилось. Поляки перешли в контрнаступление, стремясь окружить части 15-й армии. Последняя, уступая численности противника, начала отход. Однако окружение полякам не удалось.

    В момент разгара польского контрнаступления в Белоруссии поляки получили несравненной силы удар на Украине. 5 июня Первая Конная армия, сосредоточив свои главные силы на 10-км участке, прорвала фронт 2-й польской армии33. В тот же день 12-я армия своими главными силами закончила форсирование Днепра на участке к северу от Киева и заняла на его правом берегу положение, угрожающее левому флангу и тылу 3-й польской армии, а Фастовская группа вышла на подступы к Белой Церкви и создала угрозу ее правому флангу. 6 июня Первая Конная армия вышла на железную дорогу Киев, Казатин также угрожая тылу 3-й польской армии. Ha следующий день по инициативе своего командования34 Первая Конная армия заняла Житомир (4-я кав. дивизия) и Бердичев (11-я кав. дивизия). Польский фронт на Украине был расколот, а управление им полностью дезорганизовано; в действиях Юго-западного фронта наступил решающий перелом.

    9 июня Первая Конная армия повернулась на восток и двинулась для удара в тыл 3-й польской армии. К этому времени 2-я армия приближалась к железной дороге Киев, Коростень, а Фастовская группа, заняв 8 июня Белую Церковь, подходила к Фастову и 10 июня овладела им.

    3-я польская армия попала, таким образом, в кольцо оперативного окружения, а «вторая польская армия, через которую прошла наша Конная армия, оказалась выведенной из строя; она потеряла свыше одной тысячи человек пленными и около восьми тысяч человек зарубленными»35.

    Под влиянием назревающей катастрофы на Украине поляки к 10 июня приостановили свое контрнаступление в Белоруссии, а 3-я польская армия получила приказ оставить Киев и отойти на р. Тетерев. В то же время ген. Врангель по приказу из Парижа 6 июня высадил десант (2-й Корпус ген. Слащева) на побережье Азовского моря, у Кирилловки, и 7 июня вышел за Крымские перешейки, нанося главный удар от Перекопа (1-й корпус ген. Кутепова и 1-я и 2-я кав. дивизии). Части 13-й красной армии вследствие своей малочисленности, а также подозрительных, ошибок армейского командования были вынуждены отходить, и к 23-25 июня вся Северная Таврия оказалась занятой белогвардейцами. «Не подлежит никакому сомнению, — писал товарищ Сталин 24 июня 1920 г., — что наступление Врангеля продиктовано Антантой в целях облегчения тяжелого положения поляков…

    Антанта, очевидно, рассчитывала, что в момент, когда Красная армия собьет поляков и двинется вперед, — в этот момент Врангель выйдет в тыл нашим войскам и разрушит все планы Советской России36.

    Между тем обстановка на польском фронте к 24 июня сложилась для Красной Армии чрезвычайно благоприятно. 3-я польская армия «после первых неудачных попыток к отступлению в порядке… (которое началось в 24 часа 10 июня 1920 г. — И. М.) вынуждена была обратиться в бегство (поголовное бегство).

    Треть армии (всего в третьей польской армии насчитывалось около двадцати тысяч бойцов) попала в плен или была зарублена; другая треть ее, если не больше, побросав оружие, разбежалась по болотам, лесам, — рассеялась.

    Лишь остальная треть, и даже меньше, успела проскочить к своим через Коростень…

    Во всяком случае надо считать, что третьей польской армии не существует; те же остатки ее, которые добрались к своим, нуждаются в большом ремонте»37.

    Подводя итоги наступлению, товарищ Сталин писал: «…шестая польская армия отходит (с 13 июня. — И. М.), вторая отводится на переформирование, третья фактически не существует, ее заменяют новые польские части, взятые с Западного фронта и из далекого тыла»38.

    Поражение белопольских армий на Украине резко изменило всю стратегическую обстановку. Предвидя возможность нового контрудара в Белоруссии, Пилсудский решил отвести свой Северо-восточный фронт на 200 км на запад. В результате этого фронт сокращался на 300 км, закрыв промежуток между р. Неманом и полесскими болотами. Освобожденная таким образом часть польских сил совместно с резервами, присланными из глубины страны, должна была (где-то между Ковелем и Брестом) образовать ударную группу для использования ее во фланг и тыл наступающим войскам Западного фронта (схема 2). Во время отхода Северо-восточного фронта на линию старых русско-германских окопов польский Юго-восточный фронт должен был ценой любых усилий сдерживать красные армии, стремясь уничтожить во что бы то ни стало Первую Конную армию. Выполнение задуманного маневра Пилсудский ставил в зависимость от уничтожения «движущей силы войны на юге — 1-й Конной армии»39.

    Но командующий Северо-восточным фронтом ген. Шептицкий не согласился с планом своего главкома и добился решения принять сражение на занимаемой линии. А для того, чтобы это сражение прошло успешно, было решено с согласия Пилсудского предпринять частную операцию в Полоцком направлении и отбросить 15-ю красную армию за р. Двину. С 10 июня и началась эта операция.

    Все попытки поляков сбить красные войска с занятого в результате майской операции плацдарма окончились провалом. Этот плацдарм представлял выгодное озерное пространство севернее Лепеля с многочисленными дефиле и опирался на речной рубеж верховьев Березины. Отойдя на него, фронт 15-й армии сокращался и получал большую устойчивость Одновременно в нашем распоряжении оставался важный железнодорожный узел Полоцк и постоянные переправы через р. Западную Двину у Полоцка и Диены; обеспечивалась также безопасность Витебска. К 24 июня бои закончились, и поляки перешли к обороне, а Западный фронт начал подготовку новой наступательной операции.

    Товарищ Сталин, подводя итоги наступления Юго-западного фронта с 30 мая по 17 июня, писал в своем докладе Реввоенсовету Республики: «При отходе началось у поляков массовое дезертирство. Тем не менее поляки еще сильны и они несомненно дадут нам бои в районе Новоград-Волынск, Ровно. Во всяком случае форсировка операций на обоих фронтах обязательна»40.

    Белополяки, прочно скованные в Западной Украине, терпели поражение за поражением и откатывались на запад. К 28 июня войска Юго-западного фронта (Первая Конная армия и 12-я армия) закончили Новоград-Волынскую операцию и отбросили поляков за реки Горынь и Уборть, выйдя к 4 июля: 12-я армия — на р. Уборть, Первая Конная армия — на подступы непосредственно к Ровно и 14-я армия — на фпонт Старо Константинов, Летичев, Нов. Ушица. Своими успехами войска Юго-западного фронта были обязаны главным образом героической Первой Конной армии, которая, двигаясь впереди и в центре наступающих 12-й и 14-й армий, тянула их за собой.

    ИЮЛЬСКОЕ НАСТУПЛЕНИЕ ЗАПАДНОГО ФРОНТА

    Успехи Первой Конной армии, действовавшей в оперативной связи с остальными армиями, облегчали действия Западного фронта. Они требовали скорейшего перехода в наступление наших войск в Белоруссии, дабы лишить поляков возможности перебросить их силы против Юго-западного, фронта. Теперь можно было, воспользовавшись достигнутыми успехами, нанести сокрушительный удар полякам и в Белоруссии и усилиями обоих фронтов разгромить всю польскую армию. 4 июля армии Западного фронта (теперь здесь действуют четыре армии: 4-я, 15-я, 3-я и 16-я, а также Мозырская группа) перешли в общее наступление, начав так называемую июльскую операцию. Замысел и построение этой операции представляют большой интерес. Командование стояло перед проблемой фронтального прорыва, ибо осуществление какого-либо гибкого маневра затруднялось отсутствием открытого фланга противника. Для того чтобы обеспечить себе этот маневр, командование решило окружить и уничтожить 1-ю польскую армию, группировавшуюся в районе Шарковщина, Глубокое, Докшицы. С этой целью на правом крыле Западного фронта на участке в 100 — 120 км был собран ударный кулак (4-я, 15-я и 3-я армии) — 121/2 стр. дивизий и 3-й конный корпус, общей численностью в 60 тыс. штыков и сабель, около 1 200 пулеметов, 500 орудий и 194 самолетов (последние на всем Западном фронте). Удар этой мощной группы войск, превосходившей численностью 1-ю польскую армию в два раза, должен был привести к прорыву фронта и уничтожению 1-й польской армии.

    Преследование белополяков к Висле и Львову в июле-августе 1920 г.

    Преследование белополяков к Висле и Львову в июле-августе 1920 г.

    Но фактическая группировка армий не была приведена командованием в соответствие с идеей плана операции, что и помешало в конечном счете полному разгрому 1-й польской армии. Основной порок группировки состоял в том, что наиболее сильная 15-я армия (26 тыс. штыков и сабель, свыше 700 пулеметов, около. 150 орудий, танковый отряд) располагалась в центре, а фланговые, обходящие армии были значительно слабее ее (4-я армия — 14 тыс. штыков и сабель, 3-я армия — 20 тыс. штыков и сабель) и должны были пройти большее расстояние в условиях неблагоприятной местности. Естественно, что 15-я армия в первый же день наступления смяла центр 1-й польской армии и (совместно с 4-й армией) ее левый фланг. Поляки начали отходить; между тем обходящие 4-я и 3-я армии отставали от 15-й. В результате главные силы поляков были вытолкнуты со своих позиций, а наступление ударного крыла Западного фронта начало приобретать форму клина.

    В связи с отходом 1-й польской армии 4-я польская армия потеряла опору на своем левом фланге и также стала отходить. К 11 июля красные войска, тесня поляков на всем Западном фронте, пересекли железную дорогу Вильно, Молодечно, Минск, Бобруйск и вышли к западу от нее. 4-я армия двигалась уступом за 15-й армией и подошла за 30 км к Вильно. К этому времени Первая Конная армия взяла Ровно. Падение Ровно создало для поляков тяжелую обстановку. Первая Конная армия во взаимодействии с 12-й армией прорвала польский фронт на участке шириною в несколько десятков километров, отбросив к северу вновь сформированную 2-ю польскую армию. Последняя потеряла прямую связь с Брестом.

    В результате всего этого наступление Юго-западного фронта угрожало сорвать намечаемый Пилсудским удар по Западному фронту из района Бреста. Недалеко от этого района находилась Первая Конная армия, ставшая для польского главковерха «каким-то стратегическим кошмаром». Вместе с тем создавалась угроза и 6-й польской армии, левый- фланг которой ( к югу от Ровно) резко обнажился. С 11 июля оба красных фронта перешли в преследование, поляки покатились к Варшаве и Львову.

    Между тем на Крымском направлении Юго-западного фронта обстановка складывалась неблагоприятно для нас. Предпринятое 13-й армией 28 июня наступление против Врангеля закончилось к 4 июля неудачей. Введенный в действие в качестве ударной силы 1-й конный корпус вследствие плохого руководства со стороны армейского командования понес поражение и отошел. Врангель начал подготовку к операциям в сторону Донецкого бассейна.

    ПРЕСЛЕДОВАНИЕ БЕЛОПОЛЯКОВ

    В момент перехода в общее преследование белополяков товарищ Сталин, учитывая создавшуюся обстановку на врангелевском фронте, писал:

    «Наши успехи на антипольских фронтах несомненны. Несомненно и то, что успехи эти будут развиваться. Но было бы недостойным бахвальством думать, что с поляками в основе уже покончено, что нам остается лишь проделать «марш на Варшаву».

    Это бахвальство, подрывающее энергию наших работников и развивающее вредное для дела самодовольство, неуместно не только потому, что у Польши имеются резервы, которые она несомненно бросит на фронт, что Польша не одинока, что за Польшей стоит Антанта, всецело поддерживающая ее против Россия, но и прежде всего потому, что в тылу наших войск появился новый союзник Польши — Врангель, который грозит взорвать в тылу плоды наших побед над поляками…

    Очевидно, врангелевский фронт является продолжением польского фронта, с той, однако, разницей, что Врангель действует в тылу наших войск, ведущих борьбу с поляками, т. е. в самом опасном для нас пункте»41.

    Это указание товарища Сталина саботировалось вражеским руководством Западного фронта. Командующий Западным фронтом за 35 суток наступления, в течение которых войска прошли с боями 600 верст, ни разу не изменил общего направления движения армий. А между тем обстановка требовала частных перегруппировок и переноса удара главной группировки на новое направление. Такая организация наступления позволяла полякам, ускользая от ударов, уходить на их основные базы.

    Быстрое наступление Красной Армии и поражение белополяков на Украине и в Белоруссии не на шутку встревожили Антанту, усмотревшую в этом непосредственную угрозу капиталистической Европе. 12 июля английское правительство в лице лорда Керзона предъявило советской власти ультиматум. Керзон нагло требовал, чтобы Красная Армия прекратила преследование поляков и остановилась в 50 км к востоку от линии Гродно, Ялавка, Немиров, Брест-Литовск, Дорогуск, Устилуг, восточнее Грубешова через Крылов и далее западнее Равы Русска, восточнее Перемышля до Карпат. Одновременно с этим Англия настаивала на прекращении военных действий и против Врангеля. Требования подкреплялись угрозой. «Британское правительство и его союзники, — говорилось в ультиматуме, — сочтут себя обязанными помочь польской нации защищать свое существование всеми средствами, имеющимися в их распоряжении», если Красная Армия не прекратит своего наступления42. Это подтвердил и французский премьер-министр Мильеран, заявивший в палате депутатов 20 июля, что «союзники всеми средствами и силами поддержат поляков»43.

    Но ни английское, ни французское правительства фактически не могли осуществить своих угроз. В результате победоносного движения Красной Армии в лагере Антанты создался серьезный политический кризис. «Главная сущность этого кризиса состояла в том, — писал Ленин, — что английское правительство грозило нам войной, оно заявляло нам: если вы пойдете дальше, то мы воюем с вами, — посылаем свой флот к вам, но английские рабочие заявили тогда, что они не допустят этой войны»44. Советское правительство решительно отклонило вмешательство третьей стороны в польско-советские отношения, но в то же время заявило о своей готовности вести мирные переговоры непосредственно с Польшей, если она действительно желает мира. Что же касается Врангеля, то советское правительство соглашалось гарантировать ему и его сообщникам личную безопасность при условии полной капитуляции и передачи «советским властям всей ныне занимаемой ими территории и всех имеющихся в их руках военных материалов, складов, зданий, путей сообщения и т. д.»45.

    Пока происходил этот обмен нотами, Красная Армия продолжала преследование белополяков. Войска Западного фронта подходили к Неману и Шаре; войска Юго-западного вышли на реки Стырь и Збручь (схема 3). С выходом армий Юго-западного фронта на линию Сарны, Ровно, Проскуров, Каменец-Подольск командование фронта считало первый этап своих боевых операций законченным. И вместе с тем оно полагало, что названная «линия является исходной для решения основной задачи фронта — удар на Брест-Литовск»46. Таким образом, начиная со 2 июля, центр тяжести операций южнее Полесья должен был быть перемещен на северо-западное направление, что обеспечивало взаимодействие обоих фронтов.

    Оперативные планы сторон для сражения на Висле

    Оперативные планы сторон для сражения на Висле

    22 июля Польша обратилась к советскому правительству с предложением начать мирные переговоры. При этом паны просили дать ответ к 30 июля. Эта оттяжка переговоров означала, что поляки стремятся лишь выиграть время. Пилсудский, накапливавший с помощью Антанты силы для удара из района Бреста, хотел использовать это обстоятельство. В Польшу направлялись поезда с орудиями (французы, например, передали Польше сразу 27 батарей), пулеметами, самолетами, огнеприпасами и т. п. Для руководства операциями польских войск в Варшаву была послана англо-французская военная миссия, возглавлявшаяся ген. Вейганом.

    Разоблачив неискренность польского предложения, советское правительство подтвердило свое неуклонное желание заключить с поляками мир на условиях, приемлемых для обеих сторон. Но, естественно, оно не приостановило наступления Красной Армии на Варшаву. В течение 1 — 6 августа наши войска на Западном фронте подходили уже к р. Западный Буг на линии Белосток, Брест; на Юго-западном фронте 12-я армия, форсировав р. Стоход, 3 августа заняла Козель и развивала наступление на Холм; Первая Конная армия после упорных боев в районе Дубно, Броды начала форсировать Западный Буг; 14-я армия выдвигалась к Тарнополю.

    Главное командование отдало приказ Западному фронту нанести окончательное поражение полякам и 12 августа занять Варшаву. При этом оно считало, что эта операция могла быть осуществлена без 16-й армии и что на пути к Варшаве нет больше серьезных рубежей, на которых поляки смогли бы задержать наши войска.

    Между тем обстановка, складывавшаяся на Западном фронте, далеко не была такой, какой рисовало ее главное командование. Командование Западного фронта не организовало как следует службу тыла; у некоторых армий тыловые учреждения остались еще где-то в районе Минска и даже Борисова (например, в 16-й армии); подвоз огнеприпасов был организован исключительно скверно; железные дороги оказались забитыми эшелонами; пополнения (около 60 тыс. человек) двигались на расстоянии около 300 км за наступающими армиями. Таким образом, войска страдали от недостатка огнеприпасов и продовольствия. Готовясь к форсированию Вислы, наступающие части не имели никаких переправочных средств. А в то же время главное командование в своих донесениях уверяло правительство и ЦК партии в благополучии на Западном фронте.

    Главком не организовал также и взаимодействие фронтов. Уже 23 июля с санкции главного командования оба фронта продолжали наступление в расходящихся направлениях: центр тяжести действий Юго-западного фронта постепенно был перенесен на Львовское направление, а Западный фронт начал подымать ось своего наступления к северу от Варшавы. Командующий Западным фронтом хвастливо и самоуверенно строил планы безостановочного движения к Варшаве и уверял высшее командование в том, что он самостоятельно овладеет польской столицей. Главком поддерживал эти настроения самоуспокоенности и поощрял продолжение огульного наступления, закрывая глаза на начинавшие появляться неблагоприятные для нас признаки изменения обстановки.

    После форсирования Западного Буга наши войска, вступив в пределы собственно Польши, встретили недоверчивое отношение коренного польского населения, среди которого буржуазия вела усиленную антисоветскую и шовинистическую пропаганду. Революционные элементы зверски подавлялись обезумевшей от страха польской буржуазией. В тюрьмы Варшавы было брошено около 7 тыс. революционных рабочих. Паны в демагогических целях даже пошли на аграрную реформу, провели «реорганизацию» правительства — все для того, чтобы обмануть трудящиеся массы и вовлечь их в борьбу с Советской Россией.

    10 августа главное командование предоставило руководству Западного фронта полную свободу действий, ссылаясь на то, что «вам там на месте виднее, действуйте, как находите нужным». Согласно оперативному плану командующего Западным фронтом его четыре армии (4-я, 15-я, 3-я и 16-я) должны были 13 — 15 августа форсировать Вислу севернее Варшавы и, обойдя столицу Польши с севера, нанести поражение польским войскам. При этом 4-я армия должна была частью своих сил выставить заслон, заняв Яблоново, Грауденц, Торн. Мозырская группа (2 тыс. бойцов) получила задачу атаковать крепость Ивангород, Козенице. Но в то время как командование Красной Армии занималось разработкой плана сражения на Висле, поляки под руководством французских офицеров и инженеров срочно создавали варшавские предмостные укрепления. Англо-французские империалисты все крепче прибирали к рукам управление польскими войсками. 26 июля в Варшаву прибыли французский ген. Вейган и английский — Редклифф. Они тоном хозяев продиктовали полякам следующее: «Организацию обороны Варшавы и Вислы необходимо вести с наибольшей активностью. Это лежит на обязанности верховного командования, которое должно все предвидеть. Но битва, которая сейчас разыгрывается, это битва на Буге. На ней должна сосредоточиться воля командования на фронте и никакое оглядывание назад не должно ослабить ее. На эту битву возлагается удержание неприятеля на линии Омулев, Остроленка, р. Западный Буг; контрнаступление на север с целью уничтожения всякой угрозы обхода и отвоевания потерянной территории»47.

    Пилсудский до 1 августа еще продолжает разрабатывать план контрудара из района Бреста. Но успешные действия Первой Конной армии сорвали осуществление этой идеи. Растерявшийся Пилсудский поспешил в Варшаву и предоставил руководство войсками своему начальнику штаба ген. Розводовскому; сам же принялся за «обдумывание решения в уединении».

    К 6 августа это решение было найдено и после всех поправок, внесенных в него ген. Вейганом, представилось в следующем виде (схема 4): 131/2 дивизий 5-й и 1-й польских армий активно обороняют Варшавско-Новогеоргиевский район. До перехода в наступление ударной группы эти дивизии, пользуясь своим громадным техническим превосходством, изматывают силы Красной Армии на подступах к Варшаве и Новогеоргиевку. Ударная группа в составе 61/2 дивизий 3-й и 4-й. армий (около 47 500 штыков и сабель), сосредотачивающаяся к 13 августа за р. Вепрж в районе Ивангород, Коцк, 16 августа переходит в решительное наступление на север во фланг и тыл войскам Западного фронта. Одновременно с ударной группой в наступление переходят 1-я и 5-я армии. Таким образом, в основном план Пилсудского — Вейгака строился на идее концентрических ударов. Остальные польские армии должны были лишь активно обороняться против войск Юго-западного фронта.

    Армии Западного фронта между тем продолжали преследовать поляков, стягиваясь к правому крылу фронта. К 13 августа они вышли на линию Яблоново, Влоцлавск, Плоцк, Плонск, Радимин, Гарволин, Коцк, Любартов, Холм общим протяжением более 500 км. 4-я армия в составе четырех стр. дивизий и 3-го конного корпуса, действуя на правом крыле фронта, растянулась более чем на 200 км в Данцигском коридоре от Яблонова до Плонска; 8 дивизий 15-й и 3-й армий находились на подступах к Новогеоргиевску; 16-я армия, наступавшая прямо на Варшаву48, занимала фронт протяжением более 70 км. Левое крыло Западного фронта прикрывала слабая (около 2 тыс. штыков и фактически без огнеприпасов) Мозырская группа в составе 57-й стр. дивизии и нескольких отрядов; эти ничтожные силы были растянуты на фронте в 160 км, имея непрочную связь с правым флангом 12-й армии у Холма. Как мы видим, войска Западного фронта были вытянуты в нитку на противоположных флангах, и только некоторое их скопление наблюдалось на Новогеоргиевском направлении. Общая численность боевого состава Западного фронта сократилась до 50 — 55 тыс. штыков и сабель. Части располагали огнеприпасами всего лишь на один день боя, имели по 10 — 12 патронов на бойца и 2 — 3 выстрела на батарею.

    В то же время поляки, отошедшие к своим базам и обильно снабжаемые оружием Антантой, имели возможность, по выражению Пилсудского, давать «море огня». Численность польских войск превосходила наши более, чем в три раза (по данным Пилсудского — 180 тыс. штыков и сабель).

    ОТХОД ОТ ВАРШАВЫ И ЛЬВОВА

    13 АВГУСТА ударная группа Пилсудского закончила свое сосредоточение, а армии Западного фронта вплотную подошли к Варшаве и взяли Радимин. Некоторые части 4-й армии форсировали Вислу в районе севернее Влацлавска.

    16 августа на рассвете ударная группа Пилсудского перешла в наступление и, превосходя в силах Мозырскую группу в 25 раз, сразу же опрокинула ее. Развивая свое фланговое наступление с одновременным фронтальным ударом 1-й и 5-й армий, поляки вынудили наши войска отойти на восток от Варшавы.

    В это время армии Юго-западного фронта вели успешную операцию на подступах ко Львову. Первая Конная армия своими главными силами находилась в 5 — 10 км от Львова. Галицийский ревком во Львове уже формировал для совместных действий с Красной Армией несколько бригад. Но Троцкий оторвал Первую Конную армию от Львова и приказал бросить ее в Люблинском направлении против ударной группировки Пилсудского. Это «мероприятие» безнадежно запоздало, хотя о том, что поляки концентрируют свои силы за Вепржем, было известно из польского приказа, перехваченного частями 12-й армии еще 8 августа. Первая Конная армия ни при каких обстоятельствах не могла выйти своевременно в район Люблина (от Львова до Люблина надо было пройти 200 км; приказ же был отдан только 15 августа, за несколько часов до начала наступления поляков). Отрыв Первой Конной армии от Львова в тот момент, когда этот важнейший центр был накануне падения, представлял собой скрытый вредительский акт. Падение Львова, которое в значительной мере ухудшило бы положение белополяков, не было з интересах предателей советской родины. Но «вывод конной армии из состава южного фронта и отход ее от Львова означали на деле отступление наших войск также и на южном фронте. Таким образом, вредительским приказом Троцкого было навязано войскам нашего южного фронта не понятное и ни на чем не основанное отступление,— на радость польским панам.

    Это была прямая помощь, но не нашему западному фронту, а польским панам и Антанте»49.

    К 26 августа закончились арьергардные бои. Войска обоих фронтов, приостановив контрнаступление белополяков, задержали противника на линии м. Липск, Кузница, западнее Волковыска, Беловеж, восточнее Брест-Литовска, далее по Западному Бугу и западнее Грубешова до За-лещики на Днестре. Вплоть до середины сентября в боевых операциях наступило затишье; бои шли лишь за обладание важными в тактическом отношении пунктами.

    20 сентября поляки перешли в новое наступление превосходными силами в районе западнее и южнее Гродно. Это наступление, однако, не имело успеха. Тогда польские войска вторглись в пределы Литовской республики и после ряда боев с литовскими войсками 23 сентября переправились через Неман в районе Меречь, Друскеники, угрожая глубоким обходом правого крыла Западного фронта. Части Красной Армии начали планомерный, отход на будущую государственную I границу. В связи с отходом наших армий севернее Полесья продолжали отходить и войска Юго-западного фронта. Первая Конная армия была выведена в резерв.

    С отходом наших армий красное командование начало подготовлять ряд мероприятий для мощного контрудара по белополякам. В начале сентября были отданы указания о спешном формировании в районе Витебск, Полоцк, Невель особой резервной армии республики из уже сформированных дивизий, а в районе Юго-западного фронта создавалась запасная армия. Одновременно в районе Западного фронта начала формироваться красная польская армия из добровольцев и польских дленные. В целях создания отборных частей для предстоящего контрудара все учебные заведения Украины сводились в особые курсантские бригады. На фронт спешили пополнения и новые части. Но Польша, истощенная и не имевшая больше сил к дальнейшей борьбе, запросила мира. 12 октября с поляками был подписан предварительный мир, и военные действия закончились.

    Ленин, подводя итоги войны с поляками, писал: «Мы жестоко обманули расчеты дипломатов на нашу слабость и доказали, что Польша нас победить не может, мы же недалеки от победы над Польшей и были и есть. Затем, мы и сейчас имеем сотню верст завоеванной территории. Наконец, наше продвижение к Варшаве оказало столь могучее воздействие на Западную Европу и всю мировую ситуацию, что совершенно нарушило соотношение борющихся внутренних и внешних политических сил. Приближение нашей армии к Варшаве неоспоримо доказало, что где-то близко к ней лежит центр всей системы мирового империализма, покоящейся на Версальском договоре. Польша, последний оплот против большевиков, находящийся всецело в руках Антанты, является настолько могущественным фактором этой системы, что, когда Красная армия поставила этот оплот под угрозу, заколебалась вся система. Советская республика становилась в международной политике фактором первостепенного значения» ((Ленин. Соч., т. XXV, стр. 377 — 378)).

    Закончив войну с белополяками, Красная Армия очень быстро разгромила и Врангеля.

    Примечания:
    1. История ВКП(б), краткий курс, стр. 230. []
    2. Там же, стр. 228. []
    3. Ленин, Соч., т. XXV, стр. 56. []
    4. Там же, стр. 258. []
    5. Там же, стр. 58 []
    6. Уинстон Черчилль. Мировой кризис, 1932 г., стр. 169. []
    7. Ю. Пилсудский. 1920 год, стр. 152. []
    8. «Беллона», январь 1928 г., приказ № 306/оп. []
    9. Красная книга. Сборник дипломатических документов о русско-польских отношениях с 1918 г. по 1920 г., док. 68, стр. 84 — 85. Нота Советского правительства от 28 января 1920 г. []
    10. Международная политика в договорах, нотах и декларациях, Ч. III. Акты Советской дипломатии. Литиздат НКИД, Москва, 1928 г. []
    11. Ленин. Соч., т. XXV,. стр. 398. []
    12. Ленин. Соч., т. XXV, стр. 399, I []
    13. Там же, стр. 13. []
    14. Цитирую по статье проф. комдива В. Меликова «Ленин и Сталин — организаторы побед гражданской войны». «Военно-исторический журнал» № 5 за 1939 г. []
    15. Там же. []
    16. ЦАКА, д. 1758, лл. 34 — 38. []
    17. ЦAKA, д. № 1758, лл. 34 — 38. []
    18. Там же, л. 100. []
    19. Самый легкий фронт, если ему суждено быть активным, — заявлял главком, — это будет польский, где еще до активных действий пр-к имеет достаточное число признаков своей внутренней слабости и разложениям. ЦАКА, д. № 1758, лл. 34—38. []
    20. История ВКП(б), краткий курс, стр. 230. []
    21. Излагается по польским источникам. []
    22. Уинстон Черчилль. Мировой кризис, 1932 г., стр. 105 и 179. []
    23. Ю. Пилсудский. 1920 год, стр. 27. []
    24. Сталин.. Статьи и речи об Украине. Партиздат, 1936 г. стр. 95. []
    25. ЦАКА. ф/102, д. № 253 (28 — 266 пр.), л. 95. []
    26. Сталин. Статьи и речи об Украине, стр. 92. []
    27. Ленин. Соч., т. XXV, стр. 82. []
    28. ЦАКА, д. Штазапа, № 75 — 748. []
    29. ЦАКА, д. № 1534, директива № 2527/оп/253/сек. от 27 апреля 1920 г. []
    30. ЦАКА, д. № 1743, директива № ОП/оп/2647/сек. от 1 мая 1920 г. []
    31. ЦАКА, ф. 102, д. № 1 — 2. Доклады командующего Юго-западным фронтом главкому командованию. []
    32. План контрудара нами разобран в статье «Оперативный план разгрома белополяков на Украине в 1920 г.» («Военно-исторический журнал» № 5 за 1939 г.), поэтому здесь мы на нем не останавливаемся. []
    33. 28 мая 2-я польская армия была расформирована и части ее переданы: 13-я пех. дивизия — в 6-ю армию, а 7-я пех. и 1-я кав. дивизии — в 3-ю армию. Пехота расформированной армии осталась на ранее занимавшихся позициях. 1-я кав. дивизия перешла в район Сквиры. []
    34. ЦАКА, д. 294 — 222, .лл. 73 — 77. Протокол совещания РВС Первой Конной армии с начдивами и военкомдивами. []
    35. Сталин. Статьи и речи об Украине, стр. 98 []
    36. Там же, стр. 100 — 101. []
    37. Там же стр. 98 — 99. []
    38. Там же, стр. 99. []
    39. Ю Пилсудский. 1920 год, стр. 105. []
    40. ЦАКА, ф. 102, д. № 1 — 5, л. 21. Доклад от 26 июня 1920 г., № 3713. []
    41. Сталин. Статьи и речи об Украине, стр. 104 — 105. []
    42. Международная политика в договорах, ч III, стр. 34 — 35. Нота британского 1 статс-секретаря по иностранным делам Керзона-оф-Кедальстона от 12 июля 1920 г. Док. 23. []
    43. Репе Мартель. Польша и Франция, 1930 г., стр. 36. []
    44. Ленин. Соч., т. XXV, стр. 403. []
    45. Международные отношения в договорах, ч. Ш, стр. 35 — 38. Радиограмма НКИД на имя Керзона от 17 июля 1920 г. []
    46. ЦАКА ф. 103, д. № 1 — 3, л. 108. Директива № 511/сек/3516/оп от 2 июля 1920 г. []
    47. Варшавская битва, т. I, ч. 1, стр. 24. Французский документ № 39. []
    48. Накануне Варшавской операции 16-я армия была направлена главкомом на Варшаву. []
    49. История ВКП(б), краткий курс, стр. 231. []
    Вернуться к содержанию »

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован.

    CAPTCHA image
    *