" Нет ничего приятней, чем созерцать минувшее и сравнивать его с настоящим. Всякая черта прошедшего времени, всякий отголосок из этой бездны, в которую все стремится и из которой ничто не возвращается, для нас любопытны, поучительны и даже прекрасны. "
  • В.Г.Белинский
  • Алфавитный указатель авторов:   А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    636 просмотров

    Пальциг и Кунерсдорф (1759 г.)

    План третьей кампании русской армии в Семилетней войне — кампании 1759 г. — был выработан Конференцией при непосредственном участии главнокомандующего Фермора, ген. Броуна и представителя австрийской главной квартиры ген. Тиллие1. Конференция отчетливо сознавала, что этот план выгоден главным образом «для наших союзников», но считала, что это поможет укрепить пошатнувшуюся дружбу с Веной. 3 апреля2 план был утвержден.

    Охрану Восточной Пруссии решено было возложить на русский корпус в составе 10 тыс. человек. Остальные силы русской армии, которые предполагалось довести до 90 тыс. человек, решили направить на соединение с австрийцами в районе между Глогау и Бреславлем для дальнейших совместных операций в Силезии. (Вероятно, отдых бравым воинам здесь не грозил. – прим. Ред.)

    Мост через Вислу был готов 13 апреля, но армия не могла выступить со своих зимних квартир, так как не была еще укомплектована. В поход могло выступить не более 60 тыс. солдат. Не были доставлены также припасы и снаряжение3.

    В конце месяца главную квартиру перенесли в Мюнстервальде, а войска сконцентрировались у Мариенвердера. Армия состояла в это время из авангарда под начальством Мордвинова; первой дивизии, которой командовал старик Фролов-Багреев, так хорошо проявивший себя в должности временно-главнокомандующего во время отъезда Фермора прошлой зимой; второй дивизии (Вильбуа) и Обсервационного корпуса (Голицына). Командование корпусом, оставленным для охранения Восточной Пруссии, Фермор поручил ненавистному ему Румянцеву.

    К 12 мая авангард русской армии двигался к Познани, а первая дивизия заняла Диршау. Прусский командующий Дона начал наступление к берегам Варты. К 23 мая первая дивизия, а также кавалерия Еропкина подходили уже к Шнейдемюле; за ними двигался Обсервационный корпус. В конце мая главные силы с полевой артиллерией занимали Накель, авангард и Обсервационный корпус стояли в Познани, а кавалерия — в Усцы.

    Пруссаки отступили.

    Между тем, Конференция, получив материал секретного следствия в отношении главнокомандующего и убедившись в неготовности материальной части армии к походу, отправила Фермеру приказание задержать дальнейшее наступление. На другой день у него запросили объяснений о причинах огромных расходов, произведенных на закупку провианта в Пруссии в 1758 — 1759 гг., как будто «мы Пруссию получили к истощению нашей казны и к обогащению пруссаков».

    Затем Фермору запретили самостоятельно распоряжаться дальнейшими действиями армии и сообщили о назначении нового главнокомандующего, генерал-аншефа П.С. Салтыкова. Бывший главнокомандующий должен был остаться служить под новым начальством.

    Еще до приезда Салтыкова пришли новые рескрипты с выговорами и запросами по поводу сношений Фермора с властями Данцига и Глогау; ближайшего соратника бывшего главнокомандующего — генерала Дица — сместили с должности, генерала Пальменбаха, так позорно осаждавшего Кольберг (в прошлую кампанию), еще раньше уволили в отставку без объяснения причин4.

    Держать армию на занятых ею позициях впредь до прибытия нового главнокомандующего было, однако, невозможно, тем более что противник показался со стороны Силезии. В связи с этим Фермору приказали усилить Познанский корпус. 14 июня был окончательно утвержден план кампании. Через две недели приехал Салтыков и 30 июня принял армию5.

    Новый главнокомандующий получил назначение по представлению Австрии. За все царствование Елизаветы Петровны он не играл значительной роли и в последнее время командовал украинской ландмилицией. При дворе Салтыкова считали человеком ограниченным, но не сомневались в его честности. Он был скромен, горячо любил армию и был близок к солдатам, которые встретили нового главнокомандующего очень дружественно. Он скоро завоевал их любовь и доверие. Более скептически относились к нему офицеры. Скромность Салтыкова была им непонятной, казалась даже комичной. «Привыкнувши к пышностям и великолепиям в командирах, чудно нам сие и удивительно казалось, и мы не понимали, как такому простенькому и по всему видимому ничего незначущему старичку можно было быть главным командиром столь великой армии…»6.

    В Петербурге не очень верили в способности и знания Салтыкова. Ему было рекомендовано не решать сложных вопросов без предварительного согласования с Фермором, которого продолжали считать крупным военным специалистом. Салтыков принял инструкцию, но никогда не пользовался ею. Он был упрям и предпочитал обходиться не только без обсуждения с Фермором, но и без военных советов, созывая их лишь в случае действительной необходимости. Самостоятельно решая крупные вопросы, Салтыков внимательно вдавался и в мелочи управления, сам контролировал доставляемые ему сведения. Он лично выезжал проверять посты и расположение передовых частей, непосредственно участвовал в рекогносцировках7.

    Впервые за эту войну во главе войска оказался генерал, ничего не искавший при дворе, искренне преданный интересам родины и армии, вполне способный самостоятельно руководить операциями. Но именно эта самостоятельность скоро привела его к столкновениям с Конференцией, которая хотела иметь в лице главнокомандующего только исполнителя своих предписаний. С другой стороны, ясное понимание Салтыковым собственных целей и задач русской армии неизбежно вели его к столкновению с австрийским главным командованием, желавшим подчинить деятельность русских своим целям, ничего не давая взамен.

    К весне 1759 г. 125 тыс. французов собирались двинуться на Пруссию с Рейна и Майна, 45 тыс. имперских войск стояло во Франконии; 155 тыс. австрийцев под командой Дауна занимали Богемию; 16 тыс. шведов держались у Стральзунда. На Нижней Висле готовился к наступлению русский корпус, насчитывавший 60 тыс. человек. Фридрих же располагал армией численностью около 220 тыс. человек8.

    Но положение Фридриха, хотя и тяжелое, в начале кампании не было безнадежным. Успехи его зимних операций сильно расстроили продовольственную базу австрийцев и французов и дезориентировали их. Планы Фридриха были для них неясны, а собственные намерения неопределенны. Преимуществом Фридриха оставалось единство командования, дававшее возможность быстрых перегруппировок и полной координированное действий отдельных частей. Операции же союзников были несогласованы, а командование каждой из их армий часто ничего не знало о положении и операциях другой. Чрезвычайно вредное действие на состояние армии оказывало взаимное недоверие правительств и полная зависимость командующих от запоздалых предписаний своих столиц.

    Существенное значение имела, конечно, и разница в организации и боевых качествах армий. «Сбродная», по выражению Архенгольца, армия шведов своими действиями только позорила шведское государство; имперское войско, наскоро собранное, скверно обученное, готово было бежать и сдаваться при всяком решительном ударе; могущественные когда-то французские войска, с их разложившимся офицерским составом, слабой дисциплиной и плохо организованным снабжением не могли рассчитывать на успех, если только не подавляли громадной численностью. Предыдущая кампания показала, что и австрийская армия при равных условиях не могла конкурировать с прусской армией, которая пополнилась бесцеремонно завербованными рекрутами и насильственно включенными в ее состав военнопленными. Оставаясь преимущественно армией наемников, она все же сохраняла великолепную, сравнительно с союзниками организацию, подвижность и гибкость. Она была хорошо обучена, скована железной дисциплиной, имела энергичных генералов, привыкших к войне и изучивших ее в теории и на практике. Наконец, во главе ее стоял решительный полководец, неразборчивый в средствах, изобретательный, смелый, хотя и несколько истеричный. Широко поставленная система разведки и шпионажа позволяла ему всегда быть не только в курсе передвижений враждебных армий, но часто располагать сведениями о планах противника.

    Имея перевес над армиями союзников, войска Фридриха превосходили и русскую армию подготовкой солдат, способностью к маневрированию, организацией административной части и качествами командного состава, особенно высшего. Этого, однако, нельзя сказать в отношении боевых качеств солдат. Фридрих относился к русской армии пренебрежительно. Но когда он сам непосредственно познакомился с ней под Цорндорфом, то убедился в том, что именно русские солдаты представляют для него главную опасность. Отсюда его новые усиленные попытки выключить Россию из войны. Это, однако, не удавалось. Надежды на смерть Елизаветы, желавшей сражаться до конца, оставались тщетными. Турция, вопреки всем ожиданиям, упорно отказывалась от вмешательства.

    В предыдущие годы Фридрих только намеревался придерживаться стратегии обороны, фактически же брал инициативу в свои руки и вел крупные наступательные операции. В кампанию 1759 г. он не только хотел, но и должен был перейти к обороне, так как не мог рисковать потерей своей армии. Это открыло бы противнику путь во внутренние области Пруссии. Он должен был действовать теперь с большой осторожностью, отражать нападения, маневрировать и атаковать наступающего противника лишь в благоприятных для себя условиях. В данное время он прежде всего стремился не допустить соединения русских и австрийских войск.

    Примечания:
    1. См. статью того же автора «Сражение при Гросс-Егерсдорфе в 1757 г.», «Военно-исторический журнал» №2, 1939 г.Ред. []
    2. Даты везде приводятся по новому стилю. []
    3. ЦВИА, ф. ВУА, д. № 1669, л. 220 — 221, 232 — 234. []
    4. Масловский Д. Русская армия в Семилетнюю войну, III, Приложения, стр. 268, 307 — 311; Архив Воронцова VI, стр. 355; Соловьев, История России, XXIV, ст. 1054 — 1055. []
    5. ЦВИА, ф. ВУА, д. № 1669, л., 394. []
    6. Болотов. Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные им самим для своих потомков. СПБ 1871 — 73 гг., т. I, стр. 873. []
    7. ЦВИА, ф. ВУА, д. № 1670, л. 92 об.; 93, 94; д. № 1669, л. 310 об. и пр. []
    8. Леер. Обзор войн России от Петра Великого до наших дней, 1898, т. IV, кн. 2, стр. 198. []
    Вернуться к содержанию »

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован.

    CAPTCHA image
    *