" Нет ничего приятней, чем созерцать минувшее и сравнивать его с настоящим. Всякая черта прошедшего времени, всякий отголосок из этой бездны, в которую все стремится и из которой ничто не возвращается, для нас любопытны, поучительны и даже прекрасны. "
  • В.Г.Белинский
  • Алфавитный указатель авторов:   А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    152 просмотров

    В Тамбовском историческом архиве

    Среди документов, хранящихся в Тамбовском областном архивном управлении, имеется ряд интересных материалов, относящихся к отечественной войне русского народа в 1812 г. Эти материалы находятся в неописанных фондах «Канцелярии Тамбовского гражданского губернатора» и «Тамбовского губернского правления». По своему характеру они разделяются на дела о военнопленных, случайные сообщения о военных действиях, дела о разглашателях и подозреваемых в шпионаже.

    В 1812 г. Тамбов являлся пунктом, куда направлялись через Чернигов и Киев военнопленные из 2-й Западной армии, частично из Главной квартиры. Сюда же направлялись пленные из Твери. Часть из них оставлялась в Тамбовской губернии, а остальные направлялись в Пензенскую, Воронежскую, Астраханскую и Рязанскую губернии. Размещением военнопленных даже в глубоком тылу занималось командование армии, которое всю переписку по этим вопросам вело непосредственно с гражданскими властями.

    Материалы по делам военнопленных начинаются копией с «повелений Киевскому и Черниговскому гражданским губернаторам» главнокомандующего 2-й Западной армией Багратиона. Копия заверена «в должности дежурного генерала 2-й Армии» полковником Мариным. Приводим выдержки из этого документа: «Государь повелеть соизволил всех пленных, взятых войсками предводительствуемой мной армии отправить во внутрь России, по собственному моему назначению. Я предписываю вам всех тех военно-пленных, которые по прежнему моему предписанию доставлены были в Киев, с получения сего немедленно отправить в Тамбов к тамошнему губернатору, которого предварительно о сем уведомьте. Для препровождения их туда требуйте нужную команду от Киевского гарнизонного полка, силою сего моего повеления».

    Главнокомандующий фельдмаршал М. И. Кутузов в сложной обстановке военных действий вынужден был лично заниматься вопросами улучшения содержания пленных. По этим вопросам в Тамбовском Историческом Архиве сохранились письмо и предписание Кутузова. В делах имеется следующее письмо фельдмаршала М. И. Кутузова тамбовскому гражданскому губернатору П. А. Нилову, посланное 7/20 ноября 1812 г. из Главной квартиры, находившейся в д. Добрино (Доброе): (рукой писаря) «Милостивый государь мой, Петр Андреевич, препровождая сейм к вашему превосходительству пленного артиллерии капитана Кроазе, как известного мне, поручаю в особое благорасположение ваше, пребываю с истинным почитанием милостивый государь мой, вашего превосходительства всепокорный слуга (приписка рукой Кутузова) «он способствовал уговорить 8 000 человек положить ружья».

    Письмо без подписи, так как, очевидно, подлежало переделке, но в обстановке третьего дня Красненского сражения оно было отправлено в неисправленном виде. 20 декабря 1812 г. (2 января 1813 г.) тамбовский губернатор уведомляет Кутузова, что «к облегчению участи Кроазе употребит он все способы». В своем ответе губернатор называет письмо Кутузова «повелением».

    Здесь же хранится предписание фельдмаршала Кутузова губернатору Нилову от 13 (26) ноября 1812 г. за № 136, посланное из Главной квартиры в городе Копысь. В этом предписании говорится: «Доходят до меня слухи, что в некоторых губерниях обходятся с пленными жестоко, лишая их собственности им принадлежащей. Я хотя весьма далек от того, чтобы думать, что и в управляемой вами губернии происходит таковое же зло; однако ж в предосторожность, уважая права человечества, обязанностью считаю поставить на вид вашему превосходительству обстоятельство сие с тем, если откроются в высочайше вверенной вам губернии подобные происшествия, то чтобы не оставили вы предать всей строгости законов виновного в том».

    Предписание написано через 4 дня после Красненского сражения, накануне переправы армии Наполеона через Березину. В этот же день Кутузов отправил адмиралу Чичагову вторичное приказание сторожить отступающую армию Наполеона у Зембина. Несмотря на напряженную обстановку военных действий, требовавшую в эти дни от главнокомандующего исключительного внимания, он нашел время проявить заботу о военнопленных.

    По делам о военнопленных сохранились два предписания дежурного генерала по армиям, известного участника отечественной войны — П. П. Коновницына. В одном из его предписаний тамбовскому губернатору Нилову от 8 (20) ноября 1812 г. за № 838 говорится: «По умножению непомерного числа военнопленных его светлость господин главнокомандующий приказать изволил: 1. Для облегчения жителей обязанных препровождать их от одного места до другого, равно и для удобнейшего продовольствия самих сих пленных, устроить от Красного новые три дороги: первую до Орла, вторую до Курска, и третью до Тамбова. 2. Все сии дороги принять за главные тракты, по которым от нынешнего времени должны будут следовать пленные до назначенных им пунктов, оттуда же дальнейшее их препровождение долженствует производиться сообразно уже тому назначению, какое особо об них дано гражданским губернаторам. Влагая здесь маршрут, по которому предположено отправлять вообще всех пленных, я покорнейше прошу вас, милостивый государь, к препровождению оных делать предварительные ваши распоряжения; и как для конвоирования пленных всего удобнее употреблять обывателей и милицию, то те и другие меры совершенно теперь зависеть будут от местных действий вашего превосходительства. Мне остается сказать только о том, что вместе с устроением приема и препровождения пленных главнейше должно будет озаботиться вашему превосходительству о путевом их продовольствии, которое должно быть приготовлено на всех тех станциях, через кои станут они проходить. Посему господин главнокомандующий и вменяет в необходимую вашу обязанность, все к продовольствию принадлежащее устроить и привесть желаемое действие в самом непродолжительном времени, донеся о исполнении того его светлости…»

    Из материалов о военных событиях 1812 г. интересно письмо Егора Фукса, директора военной канцелярии Кутузова, от 15 (28) ноября 1812 г. тамбовскому губернатору Нилову. В этом письме Фукс пишет: «В дополнение письма моего к вашему превосходительству, посланного с пленным генералом бароном Мериажем, коего я по доброму поведению его поручил в особое расположение ваше, сообщу еще краткие известия о политических делах.. Сверх последнего поражения неприятеля при Красном, последовавшего 6 — сего месяца, где корпус фельдмаршала Нея, ретировавшийся от Смоленска к Красному, совершенно истреблен, 12 0,00 человек положили ружья, достались в плен многие генералы, заслужившие особенное внимание, отбиты: фельдмаршальской жезл Давута, два орла, 72 пушки, несколько знамен и штандартов, генерал Платов в преследовании своем отбил еще у неприятеля 113 пушек. Все сие показывает неимоверную слабость и истощение врага, нуждающегося во всех съестных и нужных припасах. Войска его во всех частях растроены и доведены до величайшего беспорядка. Переписка вся перехвачена. Кавалерия вся почти истреблена. И наконец и Могилев оставлен нам с нарочитым количеством собранного в магазины хлеба. Сие подтверждая также растройство его в высшей степени, может представлять полное понятие о бедственном его положении. Вообще победы храброго воинства нашего столь знамениты и бесчисленны, следуя в беспрерывном друг за другом порядке, что все летописи мира никогда не вмещали в себя подобных примеров храбрости и неустрашимости…»

    Из дел о разглашателях интересна переписка отставного майора Осина, очевидца вступления французов в Москву 2 (15) сентября 1812 г. В его объяснениях интересен факт нападения группы казаков на вступавшие в Москву части неприятельской армии.

    Осин 8 (21) сентября был задержан Лебедянским городничим «за разглашение слухов о взятии Москвы французами». В своем объяснении, поданном 9 (22) сентября Лебедянскому городничему, Осин пишет: «Отправлен я из города Воронежа в Москву гражданским губернатором и кавалером Матвеем Петровичем Штером по подорожной, в помощь полковнику и кавалеру Чарикову, который там находился от дворянства для заготовления разных вещей на вновь формирующийся 1-й егерский воронежский полк… При мне оставлено двое рядовых воронежского гарнизонного батальона, кои и поныне мне неизвестны, в Москве или в другом месте находятся. Я ж сентября второго выехал из квартиры к подрядчику купцу Сталикову для принятия некоторых вещей. Потом, возвратись к квартире моей, часов в пять, куда не допущен был неприятелем, провожаем был на Данилов монастырь драгунами или кирасирами — об оном оных не спрашивал. Приехав к Москве реке, остановись у оной, видел скачущих казаков от неприятеля, по коим были выстрелы. Потом продолжал путь до Коломны…»

    В рапорте гражданскому губернатору 8 (21) сентября 1812 г. лебедянский городничий излагает более подробные словесные объяснения Осина: «2-го числа сего сентября, т. е. в понедельник неприятели французы, с военным действием войдя в Москву около ста человек и так как в оной не только жителей и всякого звания, но и военнослужащих никого нет, то они, неприятели все разграбляют. В доказательство сего изъяснил следующее: что и в виду его, когда он был в улице Москвы пеший, то в то время, неизвестно откуда взявшись, человек до двадцати пяти наших военных казаков, воспрепятствовать и отравить хотевших неприятеля, были совсем опрокинуты, прогнаны неприятелями через реку Москву вброд. И в сие же время будто видел он одного русского солдата, бывшего с ружьем; прибежав к нему из неприятелей один француз, отнял у него ружье и отпустил его без вреда. Он же, видя оное, бежал по улице от неприятеля. Комендант же Московский с ведомственными ему чиновниками и со всею командою при нем из Москвы отправлен в Коломну, а кем — не объяснил. В заключение сего изъяснил, что Москва действительно взята французами.

    Здесь же хранится дело «по прошению надворного советника Рубца в причинении ему подполковником Немтиновым обиды якобы за неприличные разглашения о военных действиях и проч.» содержит материалы расследования по подозрению в шпионстве владельца Бондарской суконной фабрики коммерции советника Лиона и надворного советника Рубца.

    Подполковник Немтинов в своем объяснении 19/ VII (1/VIII) 1812 г. обвиняет Рубца в том, «…что он разглашал в том же доме господина Охлебинина, что Вильна взята неприятелем нашим, жители оной встречали французов с коленопреклонением и радостью, …что связь его и большая дружба с советником коммерции Лионом, по недавнем вступлении его из французского и российского подданства, не утвердившим еще себя в доверии здешних жителей навлекает и на него, господина Рубца в патриотизме сумнение, особенно потому, что сын его старший живет у Лиона по неделе и более, а кроме его, Рубца едва ли кто здесь с ним знаком».

    В копии объяснений без указания лиц, которым принадлежат показания, говорится о фабриканте Лионе: «Сказывают его переводчики, что он настоящий француз, был предводителем у Бонеопарта и потерял от неосторожности 20000 войска, за что избегая гнева, и бежал из Франции в Россию, показал себя фабрикантом. С ним приехал оттоль один переводчик французской нации Крестьян Растафонович. За рекомендацию государю здесь в России о мастерстве его дано министрам денег 30000 рублей. Поднесена государю образцовая половинка сукна лучшей доброты совсем выработанная не им, а прочими, за что и отдана ему фабрика… Сделано им французских станов 30, из коих один только в действии. И то (работает втрое менее против русского. Работа производится все из русской шерсти, а есть пряжа шленской шерсти, коя привезена неизвестно откуда уверяют, что он фабрикой владеть долго не намерен фабричные и крестьяне отягощены работой так, что более нельзя быть…»

    Секретным предписанием министра внутренних дел Козодавлева дело Рубца и Лиона было прекращено.

    Вернуться к содержанию »

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован.

    CAPTCHA image
    *