" Нет ничего приятней, чем созерцать минувшее и сравнивать его с настоящим. Всякая черта прошедшего времени, всякий отголосок из этой бездны, в которую все стремится и из которой ничто не возвращается, для нас любопытны, поучительны и даже прекрасны. "
  • В.Г.Белинский
  • Алфавитный указатель авторов:   А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    464 просмотров

    Военные вопросы в учебнике «Истории СССР»

    Выпуск в свет первого тома учебника «История СССР»1 является большим событием на фронте исторической науки. Начальствующий состав и особенно слушатели академий Красной Армии с нетерпением ожидали выхода обстоятельного марксистско-ленинского учебника, который не только помог бы изучить общую историю нашей страны, но и дал хотя бы краткий обзор ее военного прошлого.

    Критика и библиография

    На страницах советской печати уже были отмечены как положительные стороны нового учебника, так и его недостатки в общеисторическом отношении. Поэтому мы ограничимся лишь оценкой военно-исторического материала, имеющегося в учебнике.

    Блестящий образец того, как надо ставить и разрешать военные вопросы в общеисторическом курсе, дает «Краткий курс истории ВКП(б)». Эта энциклопедия марксизма-ленинизма указывает, как надо изучать вопросы армии и войны в связи со всей внутренней и внешней обстановкой, учит разрешать их с точки зрения интересов освободительного движения народа, его классовой борьбы. Классики марксизма-ленинизма неоднократно предостерегали от «узко-профессионального», «специально-технического», изолированного изучения вопросов военной истории. Между тем известно, что некоторые военные историки временами скатываются на этот ложный путь. Именно для того, чтобы обеспечить органическое единство изучения общей истории и истории войн и военного искусства, авторам учебника «История СССР» следовало уделить значительно больше внимания вопросам военного прошлого нашего народа.

    Известно, что отживающие классы не уходят с исторической арены доброволъно, — их надо свергать путем применения вооруженной силы. Поэтому марксизм-ленинизм утверждает прогрессивную роль революционного насилия, гражданской войны. «История СССР» не уделяет должного внимания этому существеннейшему вопросу. Более того, в изложении учебника война рассматривается лишь, как событие, нарушающее время от времени мирное состояние государства. Другими словами, в учебнике по существу лишь фиксируется смена мирного состояния военным и наоборот.

    Большим недостатком учебника является игнорирование в известной степени основных положений учения марксизма-ленинизма о государстве и армии.

    Товарищ Сталин в своем докладе на XVIII съезде ВКП(б), остановившись на вопросах теории, отметил, что армия играет особенно важную роль в выполнении как внешних функций государства, так и внутренних: подчинение господствующему меньшинству эксплуатируемого большинства, удержание его в повиновении. Ленин, также указывал, что «…армия есть самый закостенелый инструмент поддержки старого строя. …сохранения и воспитания рабской покорности и подчинения» большинства меньшинству2.

    Учебник не показывает с достаточной ясностью роли армии, как сильнейшего ору-. дия в руках господствующего класса. Авторы не объясняют, что такое война, не показывают войны как неизбежного явления классового общества, «как продолжение политики данных, заинтересованных держав — и разных классов внутри них — в данное время»3.

    Существенным недостатком учебника является и то, что все войны «свалены в кучу», без анализа их классового характера. Известно, что в зависимости от того, ведутся ли войны в интересах только господствующих классов или всего народа, они бывают справедливыми или несправедливыми. В справедливых войнах прошлого исторически прогрессивные классы стремились утвердить новые общественные отношения, новую, передовую культуру науку и технику; народы защищали свою независимость от иноземных захватчиков. В несправедливых войнах реакционные классы преследовали империалистические, захватнические цели; старались защитить уже отживающие общественные отношения, тормозя ход исторического развития производительных сил; выступали против национально-освободительной борьбы. Авторы учебника попросту «отмахнулись» от вопросов оценки характера войн, а ведь в зависимости от характера той или иной войны прошлого мы определяем и настоящее свое отношение к ней.

    Сколько споров шло в исторических кругах по поводу оценки, например, Ливонской войны; Северной и русско-турецких войн XVIII столетия. Но учебник обошел эти «подводные камни» молчанием, несмотря на то, что последователи «школы» Покровского особенно старались запутать вопрос о войнах прошлого. Основное внимание они обращали на поиски «главного агрессора», на установление страны, «первой» начавшей войну, на определение, на чьей территории велись военные действия. Авторы курса «Истории СССР» должны были осветить основные положения марксизма-ленинизма, (разоблачающие буржуазные взгляды на характер войны, устанавливаемый в зависимости от того, кто первым начал войну. Они должны были показать, что вовсе не обязательно справедливую войну будет вести только тот, кто защищается от нападающего.

    История нашей родины знает много справедливых войн народа за свою национальную независимость, войн против попыток порабощения внешними врагами. И вместо того, чтобы обходить эти вопросы молчанием, можно было четко охарактеризовать, скажем, войны со шведскими и немецкими захватчиками, против монгольских поработителей, как войны справедливые.

    К недостаткам учебника надо отнести и то, что, поверхностно излагая факты военного прошлого СССР до XIX в., авторы не показали, как формы организации вооруженных сил и способы ведения войны меняются в зависимости от экономического и политического развития общества. По существу учебник совершенно не знакомит с изменением военной техники и способов ведения войны в различные периоды истории СССР. История развития военного искусства России выпала из поля зрения авторов, которые в то же время (что является, несомненно, положительным качеством учебника) сумели осветить вопросы истории музыки, изобразительного искусства, театра. Учебник, таким образом, не помогает читателю уяснить себе, что история классового общества есть в то же время и история войн. Нельзя по учебнику ознакомиться хотя бы в основных чертах с развитием русского войска, его техники и оперативно-стратегических форм. Между тем русская армия, как и любая иная, развивалась в соответствии с развитием производительных сил страны, в соответствии с совершенствованием общей культуры народа, науки и техники.

    В стороне от внимания авторов осталось, например, такое крупное событие, как начало применения русскими в XIV столетии пороха, произведшего переворот в способах ведения войны. Учебник не показывает, как появление огнестрельного оружия породило новую тактику, новые способы ведения войны. Вместе с тем не выявлен в должной мере и процесс изменения личною состава русского войска, шедший одновременно с развитием техники.

    В учебнике не показан тот величайший героизм, который проявляли русские люди, защищая национальную целостность родины. Не рассказано о великих полководцах, выдвинутых в известные моменты истории народами СССР. Авторы ограничиваются и здесь общими, ничего не говорящими, фразами (см., например, характеристику Петра I или А. В. Суворова, стр. 644, 738). Почти ничего не сказано в учебнике и об истории нашего военно-морского флота, его героических людях.

    Содержание и расположение военно-исторического материала в учебнике не подчинено единой цели — учить на основе богатейшего военного опыта нашего народа искусству побеждать любого врага.

    Небесполезно остановиться на некоторых конкретных недостатках в отдельных разделах и главах учебника.

    В главе первой (в разделе «Древнейшая история народов, обитавших на территории СССР», посвященном характеристике первобытно-общинного строя) нет ни одного слова о «вооруженной организации населения». Не говорится здесь даже о последней стадии разлагавшегося первобытного общества — «военной демократии». Учебник не показал, что первобытное общество, не знавшее классов и эксплуатации, не знало и армии, В те времена все члены общества (племени), способные носить оружие, составляли «вооруженную организацию населения». Весь «вооруженный народ» боролся в случае необходимости против нападающего племени. Таким образом, первобытный общинный строй не имел специальной организации для ведения войн и выполнения «внутренних функций»— подчинения большинства господствующему меньшинству. Но на последней стадии варварства — стадии «военной демократии»4 война в целях грабежа, становящаяся «постоянным промыслом»5, заменяет те войны, которые велись сравнительно редко между племенами раньше в целях «отомщения за нападение или для расширения, ставшей недостаточной, территории».

    В главе второй (посвященной древнейшей истории Закавказья и Средней Азии) ничего не сказано об армии рабовладельческого государства. А здесь необходимо было показать на конкретных исторических примерах, как господствующие в первом классовом обществе рабовладельцы вели многочисленные несправедливые войны в целях захвата новых земель, военнопленных, обращаемых в рабов, скота и иных богатств, а также подавления движения рабов внутри страны. Одновременно следовало бы указать на наличие справедливых войн в рабовладельческом обществе, ведущихся против внешних поработителей и захватчиков. В учебнике говорится об одном из самых сильных царей Урарту — Менуа, который, «отбивая с успехом нападения ассирийцев… дошел до долины Аракса».

    Сын Менуа царь Аргишти I провел четырнадцать победоносных походов против Ассирии. «В области междуречья Тигра — Евфрата ванские цари доходили до Вавилона» (стр 23 — 24).

    Такое перечисление войн ничего не дает для понимания развития военного искусства того времени. А между тем нужно было хотя бы в нескольких словах упомянуть о легковооруженной и тяжеловооруженной пехоте Вана, метательных машинах и боевых колесницах, о том, что в Урарту зародились постоянные боевые порядки и т. д.

    Значительно лучше написана вторая часть этой павы, рассказывающая о том, как народы Закавказья и Средней Азии героически боролись за свою национальную независимость против иноземных захватчиков: персов, греков, римлян.

    Но учебник «История СССР» не показал, что, борясь с многочисленными врагами, обладавшими высокоорганизованными армиями, народы нашей родины учились побеждать, развивая собственное военное искусство.

    В главе третьей авторы учебника правильно рассказывают о неудачном походе персидского царя Дария против скифов (около 513 г.). «Тактика систематического отступления и заманивания персов в глубь степи, — пишут они, — соединенная с внезапными нападениями скифских наездников, осыпавших стрелами персидские отряды, привела поход Дария к полной неудаче» (стр. 38). Но, переходя к характеристике сарматов, новых кочевников, сменивших в степях скифов, авторы ни слова не говорят о состоянии у них военного дела.

    Описывая греческие колонии, возникшие в Северном Причерноморье (VII — VI вв. до нашей эры), учебник дает представление об удачной борьбе скифов с греческими пришельцами (стр. 43), а также о восстании скифских рабов под руководством Савмака в Босорском царстве (107 г. до нашей эры). Около года царем победивших в Пан-тикапее рабов был раб Савмак (стр. 45). Остается пожалеть, что авторы учебника совершенно не осветили военной организации греческих полисов Северного Причерноморья. Между тем греки принесли на территорию Восточной Европы элементы своей военной культуры. (Как известно, пехота греков еще в V столетии до нашей эры применяла рассыпной строй).

    В главах IV и V, а также и в VI нет никаких упоминаний о военной организации, тактике и военной технике армянского народа, гуннов, аланов, болгар, аваров и хазаров.

    Глава седьмая посвящена характеристике Киевского государства до середины XI столетия. Показывая закономерный процесс развития восточнославянского общества в первое древнее Русское государство, учебник ничего не говорит о возникновении и развитии древнерусской военной организации. Вызывает недоумение, почему в § 3, озаглавленном «Древнейшие сведения о славянах и первые славянские княжества

    Бостонной Европы», нет ни слова о военных качествах славян, их военной организации, оружии6. Общеизвестно, что с самых ранних времен восточные славяне прославились своей воинственностью, храбростью, непоколебимостью. Авторы, кстати, не использовали в этом отношении многочисленные свидетельства древних писателей. А достаточно вспомнить, например, свидетельство императора Маврикия, писавшего в VI столетии: «Племена славян и антов… живут свободно и не дают никому поработить себя или подчинить. Их весьма много в их стране, и они очень выносливы, выносят легко и зной, и стужу, и дождь… Врагов любят они подстеречь в лесной чаще, в ущельях и крутизнах; пользуются в достаточной мере засадами, внезапными нападениями и хитростями, и ночью, и днем, изобретая всевозможные способы борьбы. На чем угодно умеют они переправляться через реки и могут подолгу оставаться в воде. В случае опасности они покидают свои жилища (имевшие, кстати говоря, несколько выходов на случай отступления. — Е. Б.) и погружаются в глубину воды, держа во рту длинные, полые внутри стволы тростника, …они выставляют концы тростников наружу и дышат через них».

    Не получили ясной сценки и войны русского народа за создание и укрепление Киевского государства. Из учебника нельзя сделать вывода о том, что у Киевского государства были могучие вооруженные силы (дружины, «вои», наемники); что пехота являлась по существу единственным родом войск вплоть до половины X столетия. Не дает представления учебник и о вооружении войск Киевского государства, об их организации. Между тем структура вооруженных сил Киевской Руси представляет исключительный интерес. Ратники делились обычно на стрелков из лука и копейщиков. Первые рати киевских князей, надо полагать, не превосходили 40 — 60 тыс. человек. Обычно же в поход шло около 10 тыс. ратников. Дружина являлась основной организационной, а затем и тактической единицей, входящей в рать, полк. Боевой порядок преимущественно состоял из трех частей: «Центр» представляемый «большим полком» («чели») и двух крыльев (полков «правой и левой руки»). Кроме того, обычно имелся еще заездный или «затыльный» полк. Бой велся в пешем строю; ратники сражались преимущественно оружием рукопашного боя и в глубоких колоннах. Города и пограничные «крепости» оборонялись тыном (деревянная стена) со рвом и валом впереди. Обо всем этом стоило бы рассказать в «Истории СССР», Но характеристика войск Киевской Руси, данная в учебнике, поражает своей бледностью и неточностью (стр. 104 — 105). Авторы утверждают (безотносительно ко времени), что «дружинники обычно были конные» и что «оружием должен был снабжать князь». Можно говорить о низком уровне дисциплины рати, о ссорах военачальников между собой, но вряд ли следует согласиться с тем, что «без князя войско не слушается бояр» (стр. 11а).

    Весьма туманно охарактеризовано в учебнике полководческое искусство Святослава, являвшегося, несомненно, наиболее талантливым полководцем Древней Руси. Известно, что Святослав закалял себя и свою отборную дружину, совершая с нею переходы в среднем около 20 км в сутки. Походы Святослава отмечены в истории мирового военного искусства и могут быть сравнены по своим масштабам с походами Ганнибала или Александра Македонского.

    Авторы не уделили должного внимания также и князю Владимиру и его дружине.

    Глава I раздела «Период феодальной раздробленности» посвящена развитию феодальных отношений в Киевской Руси (XI — XII вв.). Но напрасно мы будем искать в ней что-либо о состоянии вооруженных сил в этих новых условиях. Войны феодального общества, установление новых целей войны (захваты земель, подавление крестьянских восстаний), состояние тактики и техники в этот период так резко отличаются от предшествующего этапа истории, что обходить эти вопросы молчанием также было нельзя.

    Глава II (того же раздела) дает историю феодальных государств Средней Азии и Закавказья в XI — XII вв. Но и в ней не дается характеристики высокого уровня состояния военного искусства указанных народов. Правда, учебник отмечает роль Давида II Строителя в истории Грузии, как «талантливого полководца» и борца с «внешними врагами Грузии». Совершенно правильно авторы указывают, что «самой существенной реформой Давида И была военная» (стр. 156), но, к сожалению, не говорят о том, в чем же она заключалась. Не освещены в должной мере доподлинно замечательные победы талантливых грузинских полководцев во времена царицы Тамары. Борьба грузинского народа против внешних врагов также показана недостаточно. Какие выводы сможет сделать читатель из такой, например, фразы: «В 1175 г. ширваншаху Ахситану I пришлось дать морское сражение русской флотилии близ Баку» (стр. 161). Каковы результаты сражения? Какой смысл имеет эта фраза — остается загадкой авторов.

    Глава третья («Народы СССР в эпоху монгольского владычества») подробно рассказывает о завоеваниях Чингис-хана. Но причины военных успехов Чингис-хана в учебнике не объяснены. А между тем Чингис-хан применял ряд интересных форм в ведении войны. Он всегда стремился проникнуть внутрь страны противника и, действуя многочисленными отрядами, заставлял обороняющуюся сторону распылять свои силы, а затем разбивал их по частям. Монголо-татарская армия обладала высокой организацией, умело применяла оружие и маневр (охват флангов противника, обход, заманивание, окружение). Монголы показали образец применения крупных конных масс. Войны Чигис-хана указывают на стремление к расширению боевого порядка и ведению боя из глубины. Чингисхан разработал особое руководство о ведении войны и боя Он применял также значительную осадную технику: тараны, катапульты, метавшие камни весом до 160 кг на несколько сот шагов, зажигательные стрелы и нефтяные гранаты. Для подрывания стен они применяли также порох. Монголы были искусными стрелками из лука. Все это говорит о высоком развитии военного искусства, но это положение никак не отражено в учебнике.

    Войны Чингисхана носили захватнический, несправедливый характер. И это следовало указать в учебнике.

    Описывая битву на р. Калке, авторы не указывают, что русская рать, войдя в соприкосновение с авангардом монголов, разбила его, В учебнике сообщается, что битва произошла в 1223 г. Как известно, многие историки датируют эту битву 1224 г. Небезынтересно, между прочим, было бы отметить то обстоятельство, что рати киевского князя, его зятя Андрея и князя Дубровицкого не оказали никакой помощи русским дружинам во время боя.

    Описывая походы Батыя в Восточную Европу (стр. 171—172), авторы должны были сделать кое-какие выводы. Надо было отчетливо указать на то, что феодальная раздробленность Руси позволила Батыю сравнительно быстро завоевать некоторые княжества, а также характеризовать его стратегический план (нанесение первого удара более сильным княжествам).

    В главе четвертой описывается борьба русского народа со шведско-немецкой агрессией в XII — XIII вв. в этой главе следовало показать, что необходимость постоянной настороженности народа против попыток внешней агрессии воспитывала и развивала в нашем народе исторически присущие ему качества: смелость, инициативность, умение воевать. Несокрушимая воля русского народа к победе, стремление быстро и решительно громить любого врага — все это явилось той мощной основой, на которой вырастали русское военное искусство и наступательная стратегия русских полководцев. Авторы учебника этого не сделали. Кроме того, описывая разгром шведов на Неве 15 июля 1240 г. (стр. 191), авторы не отметили того факта, что Александр Ярославич нанес стремительный удар малочисленной ратью. Следовало бы привести яркое свидетельство летописи о русских потерях (20 человек) и шведских (во время панического бегства шведы все же успели нагрузить три судна трупами своих людей).

    Буржуазные историки пытаются «доказать», что русский народ якобы не создал своего собственного военного искусства, а целиком заимствовал его у Запада. Одним из наиболее существенных недостатков учебника является то, что он также игнорирует рост русского самобьггного военного искусства, забывает о богатейшей военной культуре нашего народа. Особенно выявляется этот недостаток в описании «ледового побоища» (1242 г.). Авторы не дают никакого анализа этого события. Кроме того, в описание «ледового побоища» вкрались некоторые неточности. Авторы утверждают, что немецкие рыцари выслали навстречу Александру Невскому большое войско. На самом деле Александр сам решил двинуться навстречу противнику и нанести ему сокрушительный удар: он вовремя установил, что на Изборском направлении противник имеет незначительные силы, лелея план отрезать русских от Пскова движением на Чудское озеро. Александр Невский искусным маневром избежал опасности и, решив принять бой на Чудском озере, «вспятился на него».

    Описывая победу русских, авторы отделываются общими словами: «храбрость русского народа… решила судьбу сражения…» Между тем надо было раскрыть содержание замечательного плана разгрома врага, разработанного Александром Невским. Впервые в истории русского военного искусства Александр Невский осуществил здесь идею двустороннего охвата, окружения и уничтожения живой силы неприятеля (зажатие противника в «клещи»). Так, Александр в 1242 г. успешно осуществил идею «Канн»; в результате могучий враг оказался разгромленным. Несомненно, учебник должен был дать характеристику полководческого искусства Александра Невского, показать, что русская армия, несмотря на тягчайшие условия, одерживала победы над лучшими армиями Европы.

    В главе пятой, посвященной Северо-восточной Руси в XIV — XV вв., дается краткое и весьма общее представление о княжеском войске; организация, вооружение и боевые порядки русской рати не описаны.

    Известно, что в этот период были великокняжеские и княжеские дружины, городовые полки, городовые казаки (наемники), засечная стража, появившаяся с XIV в. на восточных и южных окраинах Руси, и изредка созываемое сельское ополчение. Не указано здесь и появление русской артиллерии, 550-летие которой отмечалось в 1939 г.

    В главе шестой, характеризуя процесс усиления Московского княжества, авторы опять оставляют в стороне вопрос о его военной организации (стр. 226 — 231). Не отмечен здесь и рост численности войска: в конце XIV столетия великие князья собирали до 160 тыс. ратников.

    В учебнике не подчеркнут национально-освободительный характер борьбы русского народа против Золотой орды.

    Говоря о Куликовской битве 8 сентября 1380 г., авторы совершенно не дают оценки сил сторон (преобладание войск Мамая), как не дают оценки и полководческого искусства князя Дмитрия, прозванного впоследствии Донским. Творческая мысль Дмитрия Донского подсказала ему, что Мамай ударит в левое крыло русских, а поэтому он решил подкрепить свой левый фланг резервом. Заманенный под внезапный удар (с фланга и тыла) скрытого резеова противник был опрокинут и в беспорядке бежал. Около 50 км преследовали русские врага, свыше 100 тыс. монголов погибли на поле битвы.

    Разбирая последний раздел учебника — «Феодальное абсолютистское государство», — нельзя не констатировать, что и здесь недостаточно выявлена роль вооруженных сил.

    Из всего этого раздела надо отметить главу третью (начало превращения русского государства в многонациональное централизованное государство в XVI в.), которая наиболее полно насыщена военно-историческим материалом. Совершенно правильно отмечают авторы, что процесс образования феодального централизованного государства в Восточной Европе был «ускорен потребностями обороны» (Сталин). Оформление централизованного государства, сопровождавшееся как ликвидацией пережитков феодальной раздробленности, так и организацией дворянской военной бюрократии, относится ко времени Ивана IV. Историческую роль в объединении национальностей сыграл русский народ, имевший по словам товарища Сталина, «исторически сложившуюся сильную и организованную дворянскую военную бюрократию»7.

    К середине XVI в. вопросы военной организации приобрели особенное значение. Учебник правильно отмечает, что задача активизации внешней политики России требовала «военно-технической реорганизации армии. Было приступлено к устройству регулярного войска, вооружению огнестрельным оружием». Иван IV, являвшийся, несомненно, выдающимся военным организатором, провел ряд мероприятий в целях централизации командования армии и уничтожения родовых привилегий феодалов в войсках (указ 1550 г.) «…о распределении воевод в полках и об ограничении местничества при назначении на командные должности» (стр. 360).

    Но, характеризуя состояние вооруженных сил Русского государства при Иване IV, авторы не сочли нужным отметить превращение так называемых «городовых» казаков в поместное постоянное войско приграничных районов. Здесь следовало бы указать на наличие, кроме основных поместных войск, так называемых даточных людей (ополчения из крестьян). Говоря о завоеваниях Ивана IV на Востоке и трех походах на Казанское ханство, авторы не вскрывают причин, в силу которых первые два похода (1547 и 1550 гг.) окончились безрезультатно. Особое внимание уделяется в учебнике Ливонской войне (стр. 369 — 374), Авторы указывают здесь, что Нарва была взята 11 мая. Это неточно. Лишь после ожесточенного артиллерийского обстрела Нарва пала 12 мая 1558 г. Жаль, что авторы ни словом не обмолвились о таких героических фактах из истории этой войны, как оборона Полоцка, гор. Рингина (гарнизоном в 90 человек под командованием Игнатьева) или оборона гор. Лайса Андреем Кошкаревым. Слабо охарактеризована и героическая оборона Пскова (борьба пятнадцатитысячного гарнизона против почти стотысячной армии). А ведь в результате этой самоотверженной борьбы русский народ отстоял независимость своей родины и, несмотря на тягчайшие условия войны, вышел из нее без территориальных потерь.

    В главе TV, освещающей крестьянскую войну начала XVII в и польско-шведскую интервенцию, опять ничего не сказано о военных вопросах. А ведь крестьянская война весьма интересна в этом отношении. Следовало бы кратко рассказать здесь о способах ведения войны, об организации крестьянской армии, о роли ее руководителей и т. д.

    Описывая борьбу русского народа против польских интервентов, авторы не только не подчеркнули исключительного героизма, проявленного народными ополчениями, но даже не сочли нужным указать даты окончательного разгрома интервентов и изгнания их с русской территории.

    В главе пятой этого раздела учебника авторы правильно делают вывод, что «Напряженное внешнее и внутреннее положение требовало усиления военной мощи» государства (стр. 454). Нo они не вскрыли причин военной слабости Русского государства этого периода, приведшей к Столбовскому миру и неудачной войне с Речью Посполитой в 1632 — 1634 гг.

    Учебник дает развернутую характеристику военной реформы XVII в., но, к сожалению, очень гуманно говорит о попытке создания военного флота. Не показана здесь и роль армии в подавлении городских восстаний 1648 г.

    Глава восьмая излагает историю военно-бюрократической империи Петра I. Здесь

    совершенно правильно отмечается, что среди реформ Петра I, имевших исключительное значение для укрепления Русского государства, чрезвычайно важное место занимают военные преобразования. Характеризуя стремление Петра приблизить подготовку войск к условиям военного времени, авторы не отметили исторического значения первого указа о наборе рекрутов (по одному с каждых 20 дворов) на пожизненную военную службу; не отмечено по существу и создание Петром I регулярной армии.

    Говоря о Северной войне (1700 — 1721 гг.), авторы не показывают характера и целей этой войны Авторы не подчеркнули, какие именно выводы сделал Петр I из Нарвского поражения Неизвестно, на основании каких данных авторы учебника говорят о том, что «Русская армия, обмундированная по западноевропейски, была снабжена лучшим вооружением, чем шведская. Русские пехотинцы имели привинченные к ружьям ба-гинеты (штыки) и могли применять огнестрельное оружие для штыковой атаки» (стр. 608) На самом деле шведская пехота имела на вооружении ружье со штыком, а багинеты появились в русской армии вовсе не после поражения под Нарвой, как выходит по учебнику, а значительно позже.

    Непонятно, почему авторы, излагая период наивысшего развития войны (1708 — 1709 гг.), окончившейся, как известно, только в 1721 г., снабжают этот раздел заголовком: «Окончание Северной войны» (стр. 618). Поражает бледность данного в учебнике описания Полтавской битвы. Начиная с слабой характеристики боя при д. Лесной и кончая самим Полтавским боем, авторы дают лишь поверхностный пересказ событий. Они оповещают о том, что Петру I «пробило пулей шляпу» и что Карла XII «во время перестрелки носили на носилках», но ни одним словом не говорят о самом ходе боя. А ведь под Полтавой впервые в истории была осуществлена в широких масштабах инженерная подготовка поля битвы, создана передовая позиция, передававшая инициативу в руки русских при наступлении противника со стороны Полтавы. Следовало хотя бы вскользь упомянуть э знаменитых петровских редутах. Можно бы подчеркнуть здесь и тот факт, что Петр I строго придерживался принципа — достигать победу «малой кровью», переносить войну на территорию противника. Учебник должен был показать, что полтавская победа не только оказала большое влияние на дальнейший ход Северной войны, но и сыграла огромную роль в развитии русского военного искусства.

    Особенно слабо разработан в учебнике раздел военно-морской истории. Авторы даже не упомянули о такой крупной победе, одержанной русскими моряками, как, например, у о. Гренгама 27 июля 1720 г.

    Слабо освещена боевая. деятельность русской армии в годы Семилетней войны (1756 — 1763 гг ) в девятой главе учебника.

    В главе десятой учебника упоминается о русско-турецких войнах (1768 — 1774 и 1787 — 1791 гг.). Но авторы не рассказывают о целях и характере этих войн. Не показаны и выдающиеся русские полководцы (Румянцев). Совершенно недостаточно отмечена роль А В. Суворова. Странно, что, говори о военных реформах Потемкина, авторы ограничиваются лишь указанием на введение новой, более свободной формы обмундирования и улучшение материального довольствия войск. Реформы Потемкина привели к появлению постоянных войсковых соединений — дивизий, увеличению численности егерской пехоты, легкой конницы и превосходной артиллерии. Наконец, в 1763 г. был создан и Генеральный штаб.

    Учебник не дает даже общего понятия о военной организации, оружии и способах борьбы, применявшихся войсками Пугачева, хотя и упоминает о наличии у него «настоящих стратегических способностей» (стр. 699).

    Исключительно слабо описаны в учебнике итальянский и швейцарский походы великого русского полководца А. В. Суворова. Учебник должен был показать военное искусство Суворова, не знавшего поражений. Суворов поднял русское военное искусство на громадную высоту, превратив русскую армию в одну из лучших в мире. Наступательная стратегия Суворова требовала быстроты маневрирования и сосредоточения превосходных по численности сил на решающем направлении. Великий полководец воспитывал в русских солдатах смелость, храбрость, инициативность, находчивость. Он учил их всегда наступать, но никогда не отступать. Сокрушительная стратегия Суворова опиралась на высокие качества солдат, на их привязанность к своему полководцу. Русские солдаты совершили пол водительством Суворова беспримерный в истории переход через Швейцарские Альпы, особо отмеченный Энгельсом. Но все это, к сожалению, осталось вне учебника.

    Двенадцатая глава, посвященная специально вопросам состояния русской культуры в XVIII столетии, ни словом не упоминает о русской военной культуре того времени.

    И наконец, следовало бы расширить хронологические таблицы учебника некоторыми основными военно-историческими датами И устранить существенный недостаток в библиографическом отделе учебника — отсутствие указаний на военно-исторические работы.

    Мы не случайно предъявили повышенные требования к авторскому коллективу первого тома «Истории СССР». Вопросы военного прошлого нашей страны, ее героических народов должны были найти более широкое, освещение в таком ответственном учебном пособии. Недооценив значения более полного освещения военного раздела «Истории СССР», авторский коллектив не счел нужным привлечь к работе над учебником военных специалистов, которые смогли бы помочь устранить указанные недостатки.

    Примечания:
    1. «История СССР», т. 1. С древнейших времен до конца XVIII в. Соцэкгиз, М., 1939 г. []
    2. Ленин. Соч., т. XXIII, стр. 378. []
    3. Там же, т. XVIII, стр. 249. []
    4. Следовало бы более подробно осветить, что такое «военная демократия». Некоторые военные, историки даже в 1939 г. утверждают, что «из родового строя развилась первая государственная форма — военная демократия» Е. Разин. «История военного искусства», М., 1939 г., т. I, стр. 20. []
    5. Ф Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности и государства. М, 1932 г., стр. 165. []
    6. Единственная «характеристика» указанных вопросов дана в следующих слонах: «Имеются сведения о далеких грабительских и завоевательских походах, обогащавших племенных князей и их дружинников… анты в войнах с Византией (VI в.) действуют организованными силами» (стр. 83 — 84). []
    7. И. Сталин. Марксизм и национально-колониальный вопрос. М., 1934 г., стр. 10. []
    Вернуться к содержанию »

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован.

    CAPTCHA image
    *