" Нет ничего приятней, чем созерцать минувшее и сравнивать его с настоящим. Всякая черта прошедшего времени, всякий отголосок из этой бездны, в которую все стремится и из которой ничто не возвращается, для нас любопытны, поучительны и даже прекрасны. "
  • В.Г.Белинский
  • Алфавитный указатель авторов:   А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    828 просмотров

    Восточно-Прусская операция. Сборник документов

    Критика и библиотграфия

    Сборник документов «Восточно-прусская операция»1 является третьим в серии сборников подобного типа, изданных Генеральным штабом РККА. Как известно, не так давно Генеральным штабом были изданы сборники документов по Лодзинской и Варшавско-Ивангородской операциям.

    Собрание достоверных документов, освещающих ход операции и замыслы командования, имеет исключительно большое значение для исследователей оперативных и тактических вопросов. На первых страницах составители сборника дают сжатый очерк Восточно-прусской операции. В этом введении подчеркиваются важнейшие моменты операции. Они дают возможность уяснить общий ход событий, на фоне которых разыгрывались подчас трудноуловимые моменты боевой деятельности сторон.

    Полуколониальная зависимость царской России от западноевропейских империалистических держав и франко-русская конвенция, на основании которой Россия на пятнадцатый день мобилизации должна была выставить против Германии 800 тыс. штыков, послужили одной из основных причин тяжелых неудач русских войск в августе и первой половине сентября 1914 г. в Восточной Пруссии. К этому следует прибавить также и неумение высшего русского командования выходить из трудной боевой обстановки, а также организовать фронтовую и армейскую операции. Эти обстоятельства следует иметь в виду при изучении опубликованных в сборнике документов по Восточно-прусской операции.

    Сборник разделяется на семь отделов, в которые входят документы, начиная от планов развертывания и задач 1-й и 2-й русских армий Северо-западного фронта и кончая документами, относящимися к отходу этих армий за реки Неман, Бобр и Нарев, т. е. до момента оставления ими территории Восточной Пруссии. В приложении дан военно-исторический документ «Доклад правительственной комиссии, назначенной в 1914 г. для расследования условий и причин гибели 2-й армии ген. Самсонова в Восточной Пруссии осенью 1914 г.».

    К книге приложены 31 схема, которые служат наглядным пособием к чтению текста.

    При анализе планов развертывания 1-й и 2-й русских армий Северо-западного фронта особенное внимание привлекают документы № 2, 3 и 4. Первые два, охватывающие оперативные соображения и ряд вопросов по устройству тыла, составлены начальником штаба Варшавского военного округа ген. Клюевым, в область деятельности которого по должности входила разработка этих вопросов. Последний документ — докладная записка оперативного работника главного управления Генерального штаба полковника Стогова.

    В соображениях Клюева высказывается мысль, что наиболее чувствительный удар в Восточной Пруссии может быть нанесен наступлением к западу от линии Мазурских озер. Это означает, что в состав 2-й армии должны были войти возможно большие силы, а самое наступление должно быть рассчитано таким образом, чтобы обе армии (1-я и 2-я) нанесли удар противнику одновременно. Предвзято установив, что против русских в Восточной Пруссии будут действовать только три корпуса, и не учитывая вероятности появления резервных и ландверных дивизий, Клюев неожиданно приходит к выводу, что для совместных действий с 1-й армией во 2-й достаточно будет иметь только два корпуса; остальные можно отправить в Галицию, где будет решаться судьба русских армий. Таким образом, в небольшом оперативном докладе, человек, ответственный за подготовку наступления 2-й армии, противоречит самому себе.

    Действительность опровергла рассуждения Клюева. Фактически 2-я русская армия, раздерганная неумелым управлением и в своей ударной группе уменьшенная до двух с половиной корпусов (13-й, 15-й и половина 23-го), в боях 27, 28 и 29 августа потерпела поражение как вследствие несогласованных действий обеих армий фронта, так и по причине подавляющего превосходства сил противника. В «Перечне вопросов по устройству тыла», говоря о распределении запасов в различных магазинах и степени обеспеченности их, автор перечня, тот же Клюев, ничего не говорит о транспортных средствах, коими в войска будет подаваться все необходимое. Между тем дальнейшие события показали, что одной из причин поражения русских в Восточной Пруссии была неподготовленность обеих армий к свободному маневрированию из-за неналаженности тыла,  особенно в  транспортном отношении.

    Документ № 4 — доклад Стогова, адресованный, повидимому, генерал-квартирмейстеру главного управления Генерального штаба, — не оставляет камня на камне от рассуждений Клюева. Этот доклад, вероятно, был чисто формальным. В практическом проведении операций в Восточной Пруссии трудно обнаружить хотя бы попытку осуществления разумных мыслей Стогова будущим генерал-квартирмейстером верховного главнокомандующего ген. Даниловым.

    Во втором отделе сборника, относящемся к прикрытию мобилизации и сосредоточения 1-й и 2-й армий, привлекает внимание документ № 22 — телеграмма начальника штаба верховного главнокомандующего ген, Жилинскому, главнокомандующему Северо-западным фронтом. Телеграммы говорят о том, что ввиду направления главных сил Германии на Западный фронт необходимо «поддержать» союзницу России — Францию. В предыдущей телеграмме (документ № 21) также говорится о необходимости готовиться к энергичному натиску при первой возможности, чтобы облегчить положение французов.

    В связи с этим приобретают большой интерес телеграммы ген. Янушкевича ген. Жилинскому (документ № 32 и 33) об установлении срока наступления ранее окончания полной мобилизации на 14-й день; следовательно, армии должны были наступать, имея отмобилизованными только строевые части. Характерно, что силы германцев в Восточной Пруссии начальник штаба верховного главнокомандующего определяет в 100 батальонов с резервными и ландверными частями, а боевой состав 1-й и 2-й армий в совокупности к 12-му дню мобилизации — в 208 батальонов только полевых войск. Затем начальник штаба верховного главнокомандующего ген. Янушкевич, которому более других должна быть известна вся подоплека войны, пишет: «Принимая во внимание, что война Германией была объявлена сначала нам и что Франция как союзница наша считала своим долгом немедленно же поддержать нас и выступить против Германии, естественно необходимо и нам, в силу тех же союзнических обязательств’, поддержать французов ввиду готовящегося против них главного удара немцев. Поддержка эта должна выразиться в возможно скорейшем нашем наступлении против оставленных в Восточной Пруссии немецких сил… По мнению Верховного главнокомандующего, наступление армий Северо-западного фронта могло бы уже начаться с 14 дня мобилизации». Таким образом, русские 1-я и 2-я армии после различных напоминаний о между союзнических обязательствах окончательно были двинуты в наступление в неподготовленном состоянии, так как тылы армий, особенно в транспортном отношении, были далеко не готовы. Армии с первых же дней начали испытывать перебои в подвозках продовольствия и боевых припасов.

    Из документа № 64, помещенного в третьем отделке, освещающем прикрытие мобилизации 1-й и 2-й армий, видно, что русскому командованию удалось неплохо поставить агентурную разведку мирного времени. Сведения, добытые в мирное время, соответствовали действительности и подтвердились в начальном периоде войны.

    Действия русской конницы во время прикрытия сосредоточения 1-й и 2-й армий характеризуют документы № 54 и 56, выявляющие неумение конницы вести бой и использовать возможность охвата противника. Об этом же говорит и документ № 67, который подчеркивает, что русская конница в спешенном порядке старается задержать противника, действуя с фронта, вместо того чтобы, сковывая с фронта, развить  удар  во фланг  и тыл.

    Вопрос о том, почему русское командование считало, что германские силы будут непременно находиться за линией Мазурских озер, и соответственно этому строило свои оперативные расчеты о взаимодействии 1-й и 2-й армий, получает свое разрешение в документе № 100. Это директива ген. Жилинского ген. Ренненкампфу, в которой говорится: «Авангарды его (т. е. противника. — А. К.) выдвинуты к границе, но его главные силы, несомненно, находятся за линией озер». На основе такого предвзятого заключения строится уже и оперативный план. «Таким образом, наступление будет ведено в обход обоих флангов противника, находящегося в озерном пространстве». Это указание Жилинского, ничем не обоснованное, было тем не менее безоговорочно принято при организации совместного маневра 1-й и 2-й армий. Оно таило в себе корни того, что 1-я армия могла с большой беззаботностью устремиться вперед, по крайней мере, до р. Ангерап, а 2-я троекратно изменять направление своей ударной группировки.

    До какой степени руководители царской армии стремились застраховать себя от возможной ответственности, наглядно показывает доклад начальника штаба 2-й армии (документ № 112), на основе которого был отдан первый боевой приказ. Начальник штаба, имеющий непосредственное сношение в своей работе с командующим армией, стремится обезопасить себя, на всякий случай, «документиком». У начальника штаба в период подготовки операции, оказывается, находилось время стряпать такие «документики», вместо того чтобы заняться организацией предстоящего маневра своей армии. Этот факт ярко рисует взаимоотношения между начальниками и подчиненными в царской армии.

    Четвертый отдел сборника посвящен вторжению в Восточную Пруссию 1-й русской армии. Как известно, управление войсками в 1-й армии было организовано исключительно плохо. Ярким образчиком деятельности штаба еще в самом начале организации армии является приказ № 1 (документ № 134). Из содержания этого приказа совершенно не ясно, какая идея маневра заложена в группировке армии, вступающей в пределы Восточной Пруссии, ибо все корпуса и дивизии стянуты в одну линию. Обращает на себя внимание также и директива № 1 (документ № 135), отданная от имени главнокомандующего фронтом начальником штаба армии ген. Милеантом. Повидимому, командующего армией не могли найти для подписания такого важного документа. По некоторым сведениям, командующией армией в это время был занят переговорами о процентах, которые он должен был получить с поставщиков за предоставленные им льготы. Далее мы можем прочесть очень оригинальный документ (№ 149), в котором видно, что управление генерального штаба сведения о бое у Столюпенена получило из Копенгагена от агентства Вольфа.

    Из документов № 137 — 146 видно, как плохо ген. Ренненкампф был осведомлен о том, что делается в его армии. Дело дошло до того, что штаб главнокомандующего фронтом принужден был констатировать, что ему ничего не известно о действиях 1-й армии.

    Документ № 147 — прямой обвинительный акт против штаба и командования 1-й армии. В этом запоздавшем на два дня донесении фигурируют ложные и непроверенные сведения, свидетельствующие о полном отсутствии связи между штармом и корпусами. Если бы фронтовое командование внимательнее и вдумчивее отнеслось к этому донесению, то в этот момент уже нужно было сделать заключение о полном неблагополучии в управлении армией и принять соответствующие меры против Ренненкампфа.

    Незнание того, что делается на фронте корпусов, привело к тому, что во все время Гумбиненского сражения 20 августа (документы № 152, 173) ни Ренненкампфом, ни штабом армии не было отдано ни одного распоряжения, регулирующего ход боя. Начальник штаба ген. Милеант только в 14 часов смог констатировать, что противник перешел в наступление по всему фронту. После этого он отдал командиру 4-го корпуса Алиеву распоряжение двинуть «форсированно» 30-ю дивизию на Вальтеркемен, не зная того, что эта дивизия уже с раннего утра вела бой с превосходными силами противника (1-й рез. корпус).

    И вот после своего неумелого, граничащего с прямым предательством, поведения во время сражения, ген. Ренненкампф с утра 21-го начинает расправу со своими подчиненными: Лашкевичем (нач. 28-й дивизии), штабом 20-го корпуса, командирами полков и т. д., не желая понять того, что он сам виноват во всем (документы №№ 176, 177, 179, 180, 198). Вместе с тем в донесении в ставку Янушкевичу он не забывает похвалить и себя самого, говоря, что в отношении искусства ведения боя… преимущества германцев не обозначились (документ № 203).

    После Гумбиненского сражения ген. Ренненкапмф считал, что германцы уходят на Кенигсберг. Первые намеки на это проскальзывают в донесении фронту от 24 августа (документ № 232). Последующие его распоряжения свидетельствуют о том, что противник отходит и на Растенбург (документы № 235, 236 и 237). И вдруг 26 августа в донесении фронту этот лжец прямо говорит, что донесений о том, куда ушли части 1-го и 17-го германских корпусов, не поступало. В таком же стиле написано и второе донесение в штаб фронта, посланное в тот же день (документы № 245 и 246). Лишь 27 августа, когда во 2-й армии уже создалось катастрофическое положение, Ренненкампф узнает об истинном направлении отхода немцев после сражения 20 августа (документ № 247).

    Достойно удивления, что в то время, как штаб и командование 1-й армии не знали, где неприятель, который находился против них 20 августа, в то время, как на флангах 2-й армии уже создалось катастрофическое положение, штаб фронта занялся формированием новой, 9-й армии, считая, что вопрос об овладении Восточной Пруссией уже решен. Командование фронта отзывает 2-й корпус форсированными переходами в Варшаву (документ № 255). Возможно, однако, что в таком отношении к делу сыграли свою роль кабальные условия франко-русской военной конвенции.

    Директивой 2-й армии от 16 августа (документ № 287) о вторжении в Восточную Пруссию начинается пятый отдел сборника, освещающий операцию 2-й русской армии, кончая моментом окружения ее центральных корпусов 30 августа. Этой директивой ген. Самсонов приказал своей армии двигаться левым флангом на Ортельсбург, Пассенхейм, направляя главный удар в обход Мазурских озер с запада; фактически же он направляет его много западнее — на Млаву, чем сразу растягивает фронт своей армии.

    Не прошло и трех дней с начала операции, как ген. Самсонов уже 19 августа в ответ на требования ген. Жилинского о более быстром продвижении вперед отвечает, что ускорить движение своей армии он не может, так как делаются двадцативерстные переходы по пескам (документ № 301). Однако этот ответ Самсонова, имевший целью сберечь силы бойцов его армии, вызывает только новые понукания Жилинского от имени верховного командования (документ № 320). В ответ на это Самсонов сообщил о большом утомлении войск при неустройстве тыла (документ № 341). На основании этих документов можно констатировать, что положение во 2-й армии было неблагополучно  уже   с  самого начала операции.

    Очень непривлекательную характеристику высших командиров 2-й армии дает полковник Крымов (доверенное лицо Самсонова) в своем письме (документ № 325). Он пишет, что штаб 1-го корпуса — «одно огорчение, начальник штаба какой-то кретин». Далее он заключает, что командир 1-го корпуса (ген. Артамонов) — врун, что ген. Кондратович (командир 23-го корпуса) и Артамонов — ненадежные командиры, и высказывает мнение, что левый фланг армии (1-й и 23-й корпуса) находится в ненадежных руках. Крайне слабая боевая работа этих командиров корпусов, несмотря на доблесть и геройство, проявленные в» боях рядовым составом и строевыми офицерами, открывает левый фланг ударных корпусов армии (15-й и 13-й корпуса). Это позволило германскому 1-му корпусу развить удар на Нейденбург и далее на восток к Мушакену и отрезать пути отхода 15-го и 13-го русских корпусов на юг, к Нареву.

    Ренненкампф своими лживыми донесениями, претворенными в телеграмме Жилинского, повидимому, сознательно вел 2-ю армию к катастрофе. В документе № 329 (телеграмма Жилинского Самсонову от 16 августа) мы читаем: «Германские войска после тяжелых боев, окончившихся победой над ними армии Ренненкампфа поспешно отступают, взрывая за собой мосты. Перед вами, повидимому, противник оставил лишь незначительные силы… поэтому энергично наступайте на фронт Зенсбург, Алленштейн. Движение ваше имеет целью наступление навстречу противнику, отступающему перед армией ген. Ренненкампфа, с целью пресечь немцам отход к Висле. Жилинский».

    Это указание еще больше расширяло фронт наступления армии Самсонова, лишая ее корпуса возможности тесного взаимодействия. Личность Ренненкампфа не могла быть неизвестной Жилинскому, бывшему ранее начальником Генерального штаба. И вот, основываясь на абсолютном доверии такому авантюристу, Жилинский ставит 2-ю армию в явно невыгодное положение, сознательно допуская разобщенные действия ее корпусов.

    24 августа, уже известный нам полковник Крымов, сообщая ген. Самсонову о вопиющих, совершенно, исключительных беспорядках в подчиненной ему армии (документ № 344), заканчивает свой доклад так: «Связи вдоль фронта нет никакой, телефоны между корпусами и конницей не работают. Все ходят совершенно неориентированными…» В таких условиях находилась 2-я армия уже 24 августа, в день окончания боя на линии Франкенау, Орлау между 20-м германским корпусом и частями 15-го русского корпуса. Этот бой был проведен без предварительной разведки, с неприятелем, имевшим превосходные силы и занимавшим заранее укрепленные позиции. Он показал в истинном свете исключительную доблесть русских солдат, которые заставили 20-й германский усиленный корпус отступить, как казалось Самсонову, на Остероде. В действительности, будучи разбитыми на линии Франкенау. Орлау, германцы заняли основную укрепленную позицию на участке Гельгенбург, Мюллен, к левому флангу которой уже подходил 1-й германский корпус Франсуа. Все это происходило на левом фланге предполагаемого Самсоновым дальнейшего продвижения армии (документ № 345).

    Убежденный в том, что противник отошел на Остероде, Самсонов просит об изменении направления наступления своей армии, оставив против отступающего противника заслон. Из последующего документа (№ 346), адресованного начальнику штаба 1-й армии, видно, что Жилинский приказал Самсонову с 13-м, 15-м и 23-м корпусами (всего пять дивизий. — А. К.) преследовать неприятеля, отходящего на фронт Алленштейн, Остероде, а правофланговому 6-му корпусу с 4-й кавалерийской дивизией — двигаться на Зенсбург, Растенбург, т. е. на Бишофсбург. Этим распоряжением 2-я армия, по сути дела, уменьшилась более чем вдвое против своего первоначального состава. 2-й корпус был передан в 1-ю армию; 6-й корпус, направляясь на Бишофсбург, отрывался от центральных корпусов на 40 км; 1-й корпус должен был обеспечивать наступление 2-й армии от покушений противника со стороны Торна. При этом надо учитывать, что такое уменьшение ударной силы армии происходило в то время, когда соприкосновение 1-й армии с противником было потеряно (документ № 347). Таким образом, вместо того, чтобы при неясной обстановке иметь под рукой возможно больше сил для парирования всякого рода случайностей, командующий 2-й армией имел в своем распоряжении явно недостаточные силы.

    Большой интерес для исследования хода событий во 2-й  армии представляют переговоры по проводу ген. Орановского с ген. Постовским (начальники штабов фронта и армии), подтверждающие печальное состояние дела продовольственного снабжения во 2-й армии (документ № 356). О том же говорят донесения командиров с корпусов. Несмотря на все это, Самсонов по требованию фронтового командования продолжал гнать корпуса своей армии вперед (документ № 358). До какой степени штаб фронта, а следовательно и штаб 2-й армии, мало знал о противнике, видно из сводки штаба фронта за 26 августа: «Куда отступают разбитые части противника (разбитые 1-й армией. — A. K.) еще не выяснено». Но, что, по мнению фронтового командования, выяснено, то фактически было ложно. Например, считали, что против 1-го корпуса обнаружились части 17-го, 19-го саксонского и 1-го резервного корпусов (документ № 370). Это показывает, насколько ложно информировал штарм ген. Артамонов (объединявший командование на ответственнейшем левом фланге армии). Он доносил даже о том, что против него в Страсбурге высаживается австрийский корпус (документ № 381). Самсонову при таких помощниках оставалась одна надежда — на войска и они покуда вывозили.

    В этот период, когда так «усердно подготовлялась» катастрофа во 2-й армии, штаб верховного главнокомандующего занимался рассмотрением вопросов о блокаде Кенигсберга и о переброске 1-й армии на левый берег Вислы, будучи далек от действительности (документ № 375). Между тем, как раз в это время на левом фланге 2-й армии обстановка уже становилась угрожающей. Так, корпус Артамонова подвергся первому натиску со стороны 1-го германского корпуса, а на правом фланге армии 6-й корпус под натиском превосходнейших сил (17-й, 1-й резервный корпуса с 6-й ландверной бригадой) потерпел крупную неудачу в районе севернее Бишофсбурга, после чего принужден был отходить на юг, открывая правый фланг армии. Описание этого боя дают донесения и выписки из реляции 6-го корпуса (документы №№ 383, 384 и 385). Пять русских дивизий продолжали наступать 26-го, в то время, когда правый фланг армии уже был разбит, а на левом назревала катастрофа, «организуемая» бесталанным Артамоновым, а Ренненкампф не знает, куда ушел от него противник.

    Насколько неизвестна была Самсонову обстановка, в которой действовала его армия, показывает также директива, данная им 26 же августа (документ №  387), из которой видно, что он считает оба свои фланга совершенно обеспеченными. Только в 23 часа 27-го он впервые начинает понимать опасность положения своей армии. Его телеграмма Жилинскому (документ № 388), поданная в это время, указывает на то, что 1-й корпус был отведен в район Сольдау «без достаточных оснований», а 6-й отошел от Бишофсбурга к Щепанкену (фактически этот корпус уже был юго-восточнее Ортельсбурга. — А К.).

    Тяжелое положение центральных корпусов обострилось до крайности. Нужно было отходить назад, но этого сделано не было. Между тем 15-й корпус таял в героических, но бесплодных усилиях. Донесение командира корпуса ген. Мартоса Самсонову 28 августа в 4 часа 30 мин. (документ № 393) говорит о том, что упорные бои 9, 10, 13 и 14 августа (числа по старому стилю. — А. К.) с беспрерывными маршами «до крайности утомили войска, а потери лучших и доблестных офицеров и начальников и нескольких тысяч лучших бойцов значительно ослабили боевую способность корпуса». Далее Мартос просит о передышке, иначе части постепенно расстроятся. Тут уже не остается никаких сомнений в том, что 2-я армия попала в критическое положение, угрожающее катастрофой.

    Однако, не считаясь с таким тяжелым положением своей армии, Самсонов пытается найти выход при помощи совместной атаки 15-го и 13-го корпусов в направлении на Гильгенбург, Лаутенбург (документ № 395) с целью выйти в тыл противнику, наступавшему против 1-го корпуса. Наконец, для руководства этой атакой он сам выезжает в штаб 15-го корпуса (документ № 397), снимая связь с штабом фронта.

    Только, повидимому, поздно вечером 27 августа (документ № 405) штаб фронта уясняет, что против 2-й армии действуют германские войска, перевезенные с линии р. Ангерап. Запоздавшее распоряжение, отданное Ренненкампфу: «оказать содействие» 2-й армии выдвижением своего левого фланга, никакого влияния на исход событий во 2-й армии оказать не могло, так как 1-я армия находилась в 80 км от места той драмы, которая разыгралась во 2-й армии.

    Документы № 406 — 413 включают распоряжения и донесения, относящиеся к 28 и 29 августа и характеризующие попытки оказать содействие 2-й армии. Они заканчиваются распоряжением фронтового командования об остановке частей 1-й армии, выдвигаемых последней на помощь Самсонову. Наконец, 31 августа, убедившись, что Самсонова постигла полная неудача, вследствие чего 1-я армия осталась одинокой, штаб фронта указывает Ренненкампфу на необходимость принятия мер против возможного обхода армии на Летцен (документ № 418).

    О том, какие сведения о судьбе 2-й армии имелись в ставке, видно из донесения верховного командования царю (документ № 422), где дается отрицательная характеристика командиров корпусов 2-й армии. Более подробно ход событий во 2-й армии описан в рапорте Жилинского от 31 августа (документ № 428) и в докладе от того же числа начальника штаба 2-й армии ген. Постовского (документ № 429).

    Таковы главнейщие документы, характеризующие этапы злосчастной операции 2-й армии. В вопросах управления войсками и связи командование 2-й армии оказалось беспомощным. Преступное поведение Ренненкампфа и Артамонова в большой степени способствовали катастрофе.

    С поражением 2-й армии и после отхода некоторых ее частей на юг из пределов Восточной Пруссии 1-я армия осталась там одна. Правда, она усилилась за счет второочередных дивизий, но и германское командование, считая, что кампания во Франции после пограничного сражения уже решается в его пользу, также усилило свою 8-ю армию присылкой в Восточную Пруссию двух корпусов с одной кавалерийской дивизией (11-й и гвардейский резервный корпуса с 1-й кавалерийской дивизией).

    Стремясь удовлетворить требования военной конвенции с французским правительством, привлекая на себя возможно большие германские силы, с одной стороны, а с другой — желая не допустить направления части этих сил в тыл войскам Юго-западного фронта, ставка приказывает Жилинскому во что бы то ни стало удержать армию Ренненкампфа в Восточной Пруссии севернее Мазурских озер (документ  № 439).

    Характерна директива Жилинского Ренненкампфу 5 сентября (документ № 454), в которой штаб фронта, говоря о предполагающемся 14 сентября новом наступлении (силами 1-й, вновь образованной 10-й и 2-й армий. — А. К.), приковывает внимание Ренненкампфа к опасному положению его обоих флангов, особенно правого Следствием этого было то, что свои резервы Ренненкампф стал группировать на правом фланге, в то время как в действительности германцы нанесли удар по левому флангу 1 -й армии — от Летцена и Николайкена. Это указывает на то, что фронтовое командование жило в области фантастики, навязывая свои предположения армейскому командованию, обнадеживая его возможностью содействия левому флангу 1-й армии со стороны далеко еще не собравшейся 10-й армии.

    Исключительно яркую характеристику взаимоотношений в штабе 1-й армии дает разговор по прямому проводу между начальником штаба фронта Орановским и начальником штаба 1-й армии Милеантом (документ № 460), где очень хорошо определена личность Ренненкампфа и методы его управления.

    Как известно, 1-я армия вынуждена была к преднамеренному отходу ввиду обхода германскими войсками ее левого фланга. Однако незнание ее командованием истинной боевой обстановки приводит Ренненкампфа к пустым фразам: «оставаться на месте до более ясного выяснения обстановки, отражая обход»; даже, доносит Ренненкамф, «перейти против него (неприятеля) в наступление» (документ № 548). На это Жилинский отвечает, что с переходом армии в наступление он согласен, но только против обходящих ее частей, а остальные войска должны продолжать отходить далее на запад (документ № 549). Только 11 сентября Жилинский окончательно прозревает, приказывая отвести армию назад сразу на 45 верст (документ № 554). На это приказание Ренненкампф шлет умело составленный ответ. Чтобы спасти свою репутацию (документ № 555), он пишет: «Как подчиненный военнослужащий, конечно, выполняю. Войска отходят…» Затем он как бы протестует против отхода, мотивируя это тем, что после отхода войска не будут способны к успешному наступлению. Этот ловко сочиненный ответ подчеркивает на всякий случай, что отход совершается, якобы только по приказанию фронта. О дальнейшем отходе войск 1-й армии нам известно, что он происходил при полном отсутствии руководства как со стороны армейского командования, так и командования корпусов. Войска отходили отдельными частями, группами, имея общее направление «к Неману», о чем и свидетельствует целая серия приводимых в сборнике документов.

    Несмотря на полный развал большей части своих войск во время неупорядоченного отхода, Ренненкампф, сам удравший в Ковно, игнорируя фронтовое командование, шлет донесение прямо в ставку о том, что он «Счастлив донести для доклада… Неудачная операция эта кончилась… Противнику не удалось нас отрезать, уничтожить, успех его лишь, что заставил значительно отойти, но ему и это дорого обошлось. Отдохнем, поедим, приведем себя в порядок, опять готовы». Выходит, что он, Ренненкампф, действительно вышел с большой честью из трудного положения, в которое его поставило фронтовое командование, и, пожалуй, даже имел крупный успех над противником тем, что не дал себя отрезать и уничтожить! По этому донесению можно предположить, что Ренненкампф даже одержал победу в оперативном смысле. Далее этот трус и проходимец рекламирует свою «непреодолимую волю к победе». Таков был этот предатель.

    На этом мы закончим краткий обзор главнейших документов, характеризующих роль и деятельность незадачливого командующего 2-й армии ген. Самсонова, предателя Ренненкампфа и, наконец, слабохарактерного, но обладавшего большим самомнением ген. Жилинского.

    Из документов сборника видно, что поведение русских солдат и строевых офицеров в. бою были исключительно доблестными. Однако отдельные победоносные бои в Восточной Пруссии не были вследствие неумелого командования связаны в то общее, что могло привести к крупному оперативному успеху. Наиболее сильным врагом русских армий в Восточной Пруссии были их руководители, «стараниями» которых вся операция окончилась для царского  командования  позорным  провалом.

    В общем сборник документов представляет исключительно ценный для историка материал.

    Примечания:
    1. ВОЕНИЗДАТ, МОСКВА, 1939 года.612 стр., 15 руб. со схемами. []
    Вернуться к содержанию »

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован.

    CAPTCHA image
    *